Голод

Она крепко держала ведро за ручку. Я взглянула в сторону пустого двора, не взяла ведро.

– Ты ведь знаешь, куда идти? Вдоль стены дома до забора, там компостная яма.

Не сводя с меня глаз, она протянула мне ведро, так что я почувствовала запах кишок и жил. Даг был занят чем-то другим. Опустив глаза к полу, я взяла ведро и вышла в черноту.

Тут позади раздались шаги.

– Давай я отнесу, – сказал Руар, – а ты отдохни, Кора, и не забудь положить ноги на стул и посидеть пару минут.

Я видела, как он двинулся по двору, как пастуший пес, собирающий стадо к ночи.

Уверенные шаги человека, знающего, куда он направляется.

Госпожа Кора Муэн Улефос. Следующий день мог, пожалуй, считаться первым настоящим днем. Теперь моя ответственность – чтобы окна были помыты и занавески выглажены. Я открыла свои шкафы и снова закрыла. Переставила какой-то предмет на полке, туда и обратно. Прислонилась к окну, посмотрела наружу, привыкая к виду из него. В саду мой свёкор окликнул свою жену. Голос у него был такой необычный – словно струящееся серебро.

Они как сиамские близнецы, такая трогательная парочка, хотя женаты давно – пожалуй, не влюбленные, скорее, как старший брат и младшая сестра, или как очень близкие друзья.

Такая легкость между ними.

Рамы наверняка покрасил сам Руар. Он валит деревья, делает черную работу, руками выкапывает картошку и ходит в лес на охоту, добывает мясо, в котлах на кухне кипела еда и вся жизнь куда-то двигались. Сейчас он переворачивал землю у сложенных камней, но окно было так засижено мухами, что ничего не разглядеть.

Я протерла окна, так что они засияли, потом спустилась на половину Бриккен и взяла ведро с отходами, хотя от него пахло подгнившим мясом, тухлыми яйцами и очистками рыбы.

– Если бы вы убрали эти камни, у вас освободилось бы место для цветочной грядки, – сказала я Руару, проходя мимо.

– Нет, – ответил он, но взял у меня ведро с отходами.

Когда я вернулась в дом, Бриккен усмехнулась, глядя на меня. Ее глаза заглядывали вглубь меня, и я заерзала на стуле – или это происходило только внутри меня.

Она была красива, как старое дерево. Как живописные руины в лучах заката, хотя я и не хотела этого.

Столько времени. Так много сделано. Так много осталось несказанным. Столько картофеля за все эти годы и столько воды. Вода для картошки, вода для кофе, вода после мытья посуды, вода после мытья пола. Руару довелось голодать, это было заметно. Едва войдя в дом, он сразу направлялся к столу.