Верь Живи Люби

– Лиля, давай не гнать лошадей, это было мнение только одного врача. Я поговорю со своими, узнаю. Мы сходим к другим неврологам, подберем лечение.

– Ммм, – промычала я. Юра тоже прекрасно понимал, каким шатким стало наше положение, но продолжал сохранять спокойствие и даже оптимизм. Как будто он хотел дать мне еще несколько дней покоя и надежды. Что-то в его голосе подсказывало мне, что уверенность его была напускной, и вместо того, чтобы подбодрить, это меня взбесило.

– Легко сказать, когда болеешь не ты!

– Не говори глупости.

Мы – одно целое и вместе со всем справимся. – Юра обернулся и сердито посмотрел на меня.

Я сразу пожалела о вырвавшихся словах. Юра никогда не говорил что-то просто так; даже если он сейчас сомневался, то все равно верил, что мы справимся. Вот только как? С чем? Как он вообще может обещать мне то, что не в состоянии дать?

– Ты понимаешь, что через пару лет, а может, и месяцев, я буду сидеть в инвалидной коляске, пуская слюни и писаясь в подгузник, не помня ни себя, ни тебя, ни детей?! – Шептала я, чувствуя, как меня заполняет злость.

Почему-то я хотела как можно больнее ужалить Юру словами.

– Медицина развивается, – совершенно спокойно ответил Юра, не повышая голоса и никак не реагируя на мою агрессию.

– Врач мне знаешь что посоветовала? Пить воду! У меня не камни в почках или обезвоживание, чтобы воду пить! – Я разошлась не на шутку.

– Это только для начала. Она же сказала, что есть иммуномодуляторы и можно затормозить прогрессирование, но она права – зачем сразу пускать в ход тяжелую артиллерию? Пусть сначала разведчики узнают, как обстоят дела в тылу врага.

– Вечно ты со своими военными поговорками! – Отмахнулась я от его солдатской мудрости и отвернулась к окну. – Почему ты хоть раз не можешь разозлиться и сказать, что все плохо?

– Потому что я не хочу думать, что все плохо.

Я бросила быстрый взгляд через плечо. Юра смотрел на дорогу, временами поглядывая на меня.

Он говорил совершенно искренне. Рассеянный склероз поднял забрало шлема, снисходительно посмотрел на Юру и, вытирая рукавом вспотевший лоб, с насмешкой сказал: “поживем – увидим”.

До самого дома мы не разговаривали. Необходимо было успокоиться и взять себя в руки. Девочкам я рассказывать не хотела. Во-первых, еще ничего не ясно и вдруг надежда настырным котом лезла в мысли) другой врач поставит другой диагноз, и тогда я зря их напугаю.