Кактус

Наоборот, они будут с консьержами очень вежливы – чтобы нам в голову не пришло наговорить на них старшей по подъезду или, того хуже, председателю ТСЖ. Сразу ступеньки на три ниже мы, дежурные. Но не все, а только украинки, молдаванки и я, как «белый человек». Узбечки и таджички, особенно «с проживанием», ниже нас. Жильцы их шпыняют, выговаривают за малейшую провинность, ревниво следят за каждым их движением. Редко у кого из «чёрных» консьержек в нашем дворе больше двух выходных за месяц. Редко кто из них садится у окошка позже восьми утра.

Поэтому с ними часов до двенадцати невозможно говорить: они глохнут.

Следом идут дворники. В нашем дворе они все – узбеки из Таджикистана, и верховодит ими бригадир Алим, худой, высокий и молчаливый. Все подчинённые считают его злым. Он никогда не даст сделать работу спустя рукава, и, что особенно не нравится другим дворникам, отгоняет мужчин и парней от приехавших без мужа соплеменниц. Сам он сначала приехал с женой, невысокой пугливой узбечкой по имени Айгуль, но уже год как променял её на такую же невысокую, но гораздо более бойкую украинку Настю.

Жена уехала домой, к младшим детям, и Алим высылает им деньги. Потому хватается за любую подработку.

В самом низу оказались уборщицы: узбечки и киргизки. Им нельзя показываться на глаза «белым людям» без крайней необходимости, поэтому они моют подъезды в шесть часов утра. Каждая до смертельной дрожи боится потерять своё место. Потому что тогда придётся искать другое и переезжать. Трудно найти второго Алима, так что переезд может означать изнасилование, отъём денег под предлогом штрафов, что угодно ещё.

Уборщицы снимают комнату, одну на четверых. Время от времени то одна, то другая исчезает, и мне приходится запоминать новую. Впрочем, это нетрудно. У каждой второй имя сокращается до «Гули». Часто жильцы любую уборщицу, не разбирая, так и зовут – Гуля. По умолчанию.

(Шубы и дублёнки со скидкой. Рекламирует блондинка с ослепительной улыбкой)

***

Первая, с кем я познакомилась на новом месте, была, конечно, старшая по подъезду.

Она опрашивала меня в лучших традициях собеседований двухтысячных – мол, докажите мне, что вы очень-очень хотите работать именно в нашей корпорации. Чтобы приступить, никакой трудовой книжки не понадобилось, достаточно было паспорта.

Наша старшая – личность довольно примечательная. На вид ей около шестидесяти лет. Не очень высокая, крепкая, с выкрашенными в рыжий цвет волосами и карими глазами. Зовут её Агния Петровна – в честь Барто.