Я русский!

Воробьи, громко чирикая, скакали, собирая хлебные крошки. Кот лениво умывался после еды.

Бабушка взглянула на свое окно. Через стекло зеленела рассада.

Возле банкомата толпился народ. Много пенсионеров.

"Надо было пораньше выйти." – Подумала старушка. – "Сейчас придется в очереди стоять. Ладно, не растаю. Деньги нужны."

Она огляделась. Не далеко, на остановке смешной мальчуган прыгал на одной ноге и корчил рожицы. Его мама что-то ему выговаривала. Мальчуган озорничал и не обращал на нее внимания.

В очереди два старика беззлобно переругивались, не уступая друг другу.

– Вы крайняя? – Раздался мужской голос.

– Да. Да. – Закивала старушка. – Придется подождать. Людей много. Вы не знаете, который час?

Мужчина достал телефон.

– Двадцать пять минут двенадцатого, – ответил мужчина и добавил, – По Московскому времени.

Бабушка взглянула в сторону остановки. Мальчуган стоял смирно, держа маму за руку. Он повернул голову и посмотрел на нее. Бабушка не удержалась и показала ему язык.

По тротуару неспешно прогуливался мужчина. Бездомная собака, свернувшись в клубок, дремала, не обращая ни на кого внимания.

– Мне отойти надо, – замялся мужчина, – Если занимать будут, скажите что я за Вами.

– Иди, я предупрежу, не волнуйся, – согласилась старушка.

Послышался громкий, уже знакомый, страшный звук.

Бабушка не успела удивиться и испугаться…

Это был Донецк.

Вечная память!

Весна, люди, собака.

Весна! Чудесный денек! От цветущей черешни доносится еле ощутимый нежный аромат. Тюльпаны, как бокалы с красным вином, красуются на тонких ножках и радуют взгляд. Солнышко, когда стихает ветерок, начинает припекать.

Галина улыбнулась и быстро стала собирать сухое белье с веревки.

– Гол! – Раздался возглас сына. – Гол!

– Это не считается, – возразил ему дед, отец Гали, – Я здесь расчертил линию ворот, а мяч по внешнему краю пролетел.

– Считается! Считается! – Начал спор Богдан. – Он пролетел рядом с тобой, а ты его не заметил.

– Жулик, – проворчал дед, – Я видел все.

Галина, собрав белье, вынесла во двор кастрюлю с вареной картошкой. Открыла банку маринованных огурцов.

– Футболисты, – крикнула она домочадцам, – Мойте руки и за стол. Картошка стынет.

– А ты что не садишься? – Спросил ее отец. – Давай, с нами.