Желанный царь

– И я хочу на коня! И меня посади, тятя! – возбужденно залепетала Таня, выскакивая из возка.

– Ой, окстись, чтой-то ты выдумала, сударка! Стыд да сором какой! – так и закудахтала толстая мамушка, всеми силами удерживая девочку за рукав ее летника.

– Ништо, пусти ее, мамушка! – добродушно улыбнулся боярин-отец. Потом быстро свесился с седла, сильными руками приподнял дочку, и через несколько секунд Таня преважно восседала подле брата на крупе отцовского коня.

– Ай да вершники! Ай да воеводы! – шутил дядя Михаил.

А вокруг суетились стремянные, конюшие и ловчие, разбирая убитую добычу: весенние, молодые выводки серых диких лебедей, цапель и утиц и прочую раннюю лесную дичь.

Клекотали кречеты… Лаяли псы… Звенели уздечки охотников… И надо всем этим весеннее радостное солнце праздновало, казалось, свой яркий полдневный пир.

Одна Настя, против своего обыкновения, оставалась задумчивой и печальной. Речи рыжего юноши не выходили из ее головы. Тревожно смотрели глаза девушки, и обычная ясная улыбка не освещала ее лица.

Федор Никитич долго и упорно поглядывал на сестру, приметив с первого взгляда ее необычайную задумчивость.

– Что невесела, Настасьюшка? Аль тоже на коня, как деток, и тебя, разумницу, потянуло? – неожиданно произнес весельчак богатырь Михаил Никитич, крепко любивший младшую сестренку.

Настя вспыхнула до корней волос и потупила светлые глазки.

– Ой, братец, что ж это ты меня перед князьями-свойственниками стыдишь! – шепнула она, вся малиновая от смущения.

– А и впрямь, что с тобою случилось, Настя? – озабоченным тоном обратился к ней старший брат, с отеческой нежностью глядя на юную сестру. – Поведай, девонька, коли што…

– Пове… – начала было тихо Настя и осеклась, примолкла.

Примолкли за нею и все присутствовавшие. Сразу, словно по волшебству, прервалась суета на романовском дворе. Стремянные, конюшие, кречетники и сами хозяева с гостями остановились как вкопанные, обратив глаза сквозь открытые ворота на улицу.

По улице скакала с гиканьем и шумом буйная ватага вершников. Скакала прямо по направлению к романовскому двору. Зоркие, орлиные глаза Федора Никитича тотчас же отличили отряд вооруженных стрельцов, несколько приставов верхами, а во главе конных злейшего врага их, бояр Романовых, Семена Годунова. Рядом с ним ехал окольничий Михаил Глебович Салтыков, дальний свойственник Романовых по роду Шестовых.