Желанный царь

А дальше, за осоками, раскидисто свесившимися над водой, над топкими зелеными озерками-болотцами целый ковер белых, словно на картине нарисованных ландышей! С веселым смехом бросились к ним дети во главе с Настей.

– Цветики, цветики лесные! – лепетали они, наперегонки срывая цветы. – Таких цветиков не нарвешь в саду Романовского подворья!

Сенные девушки помогали собирать ландыши и составлять из них пышные букеты.

Когда руки всех были полны белыми пахучими цветами, Таня с важным видом отвела в сторону своего маленького братишку и оживленно зашептала ему на ухо:

– Давай венок Насте сплетем.

Пущай, словно царевна лесная, она у нас станет! Пущай покрасуется в белых цветочках!

– Сплетем, сплетем! – весело кивая своей кудрявой головенкой, залепетал Миша, души не чаявший в своей маленькой тетке.

Сказано – сделано. Закипела работа. Сенные девушки ловко свивали стебли цветов, перевивали и связывали их травами.

Вот, наконец, готов белый прекрасный убор на красивую девичью головку. Словно Божий день, хороша в нем Настя!

Как увидели ее Таня и Миша в этом скромном и прелестном венке из душистых лесных весенних цветов, так и кинулись обнимать тетку и душить ее поцелуями.

– Красавица! Лапушка! Голубушка наша!

– Да полно вам, озорники, полно! – отмахивалась от племянников молодая девушка.

И, выскользнув змейкой из рук детей, она кинулась от них с веселым смехом туда, в самую чащу и глубь рощи. С быстротой серны мчалась Настя. Вот проворными руками раздвинула кусты, вот юркнула за ними… Вот метнулась за следующую группу густо разросшихся берез и… с легким криком испуга и неожиданности остановилась, как вкопанная, посреди чащи.

VIII

Прямо перед ней, словно из-под земли, выросла невысокая, но плечистая фигура мужчины, вернее юноши, одетого в простой кафтан, подпоясанный поясом, с котомкой за плечами, с потертым колпаком на голове, какие носит в летнюю пору бедный народ в Москве, и с сучковатой дубинкой в руках.

Но под этой бедной мещанской одеждой все же на диво статна была широкоплечая фигура юноши, а из-под колпака зорко, по-орлиному глядели его светлые, живые, проницательные глаза, освещая некрасивое, безусое лицо, обрамленное рыжеватыми кудрями, выбивавшимися из-под шапки.

Две крупные бородавки портили общее впечатление внешности юноши, но все же она была привлекательна тем особым выражением энергии, смелости и ума, которым дышала каждая черточка этого далеко не пригожего, но удивительного и без красоты лица.