Желанный царь

Но совсем иное говорила совесть Бориса в бессонные ночи, полные ужаса и муки.

Как-никак, но царевич Димитрий пал под ножом наемных убийц, и престол Феодора Иоанновича должен был отойти к достойнейшему из окружавших его ближних людей.

Слабый, болезненный, неспособный править государством, Феодор слепо весь предался умному и деятельному Борису.

Но подле трона царя вырастала новая фигура красавца, московского боярина, бывшего воеводы Нижегородского, Феодора Никитича Романова, любимца всей Москвы.

И умирающий Феодор, как ближнему своему родственнику, двоюродному брату Никитичу готовился отдать престол.

Хитрый, пронырливый правитель, Борис Годунов с корнем вырвал это решение. И водворился сам на престоле Московском.

Но страх за «свою державу», страх перед отставленным, но более достойным царского скипетра, ужас перед Феодором Никитичем и его братьями мрачил в эти бессонные ночи голову и душу Бориса.

Он знал, что Феодор Никитич с братьями – любимые бояре народа и даже правящих классов.

Эта мысль жгла как калеными щипцами все существо царя…

И не в первый раз в эту ночь… Многие бессонные ночи провел он так, измышляя, как бы, не прибегая к тем крутым мерам, которые советовал ему его дядя Семен Годунов, избавиться от бояр Романовых, особенно от старшего из Никитичей.

Думал и не мог найти исхода…

Бледный, со вспухшими веками и красными утомленными глазами, царь приподнялся на перинах и ударил в ладоши.

Два спальника и постельничий боярин неслышно вошли в горницу и, отвесив низкий земной поклон царю, приступили к сложной процедуре «убиранья» государя.

Получасом позднее Борис, в домашнем, расшитом камнями и жемчугом кафтане, с тяжелым охабнем на плечах и в тафье на голове, опираясь на свой царский посох, вместе с сыном, царевичем Феодором, красивым, румяным юношей, прошел в крестовую палату.

Здесь на пороге и царя и царевича встретил духовник царский, протопоп Благовещенского собора, с крестом в руке.

Борис, отличавшийся набожностью, молился горячо и истово, кладя земные поклоны.

По выходе из крестовой, царь послал царского стольника на женскую половину дворца спросить о здравии царицы Марьи Григорьевны и царевны дочери Ксении.