Паж цесаревны

И вот сейчас принесли туда санки. За санками прибежали фрейлины, прибежала царевна Аннушка под надзором своей «мамы» (т. е. няньки), строгой Авдотьи Ильинишны. Кричат, шумят, хохочут. Громче всех раздается веселый голосок младшей фрейлины, одиннадцатилетней Маврушки Шепелевой. Подбежала она к оконцу, у которого сидела царевна Лиза, притиснула к нему свое лукавое, бойкое, курносое личико и кричит:

– Выходи, Ваше Высочество, без тебя скучно, царевна!

– И то выходи, кончай скорее урок, Лиза! – вторит ей голосок сестры, царевны Аннушки.

Хорошо им говорить «кончай да кончай», а каково ей – Лизе? «Мадама» Латур-Лануа глядит на нее строго-престрого и водит пальцем по мелко исписанным строкам французских писем. «Нос у Латурши длинный-предлинный, совсем как у фельдмаршала Шереметьева! – неожиданно решает, задумавшись, царевна, – или нет – подлиннее будет». И пошалить-то ей хочется, и на гору пойти к сестрице и фрейлинам до смерти хочется, но француженка не пускает.

Вдруг широко распахивается тяжелая дверь.

– Что? занимаешься, умница? – слышится знакомый зычный голос, и сам отец-государь входит в комнату.

– А, ну, покажь-ка твое умение, разумница! – говорит он, ласково кивнув в ответ на почтительный реверанс «мадамы» и присаживаясь на табурет рядом с дочкой.

«Ой, совру, ой, перепутаю!» – стучит и мается ее трепетное сердчишко.

Но не соврала, не перепутала. Не осрамилась царевна. Государь доволен. Поцеловал курчавую головку.

– Молодец, Лизутка! Изрядно калякаешь. Быть тебе королевой французской! – смеется царь.

Но под этим смехом – знает царевна – истина скрывается, потому что ее родитель хлопочет сосватать дочку за короля французского Людовика XV.

– Молодец, дочка! – еще раз повторяет царь и потом прибавляет, раздумчиво глядя куда-то вдаль своими орлиными очами:

– Счастливы вы, дети, что вас учат с малолетства всяким наукам… Кабы меня так-то выучили в свое время, я на радостях, кажется, не задумываясь, палец дал отрубить на руке своей!..