Паж цесаревны

И сейчас, не отдавая себе отчета в том, что делает, она быстро наклонилась к окошку, приблизила свое побледневшее от волнения личико к отверстию и тут только заметила решетку, приделанную изнутри камеры к окну.

– Кто вы? И что надо сделать, чтобы вы не страдали? – произнес ее нежный голосок, обращенный в черную мглу подземелья.

В ту же минуту бледное, изможденное лицо узника появилось перед решеткой.

С удивлением смотрел Долинский на белокурое видение, представшее так неожиданно перед его глазами.

– Принцесса Христина! Я узнал вашу светлость! – произнес он наконец почтительно, – но, Бога ради, как вы сюда попали?

– Ах, не во мне дело! – быстро заговорила принцесса. – Вы – офицер? Вы заключены по приказу Бирона? Да? Невинны? Да? У вас есть семья? Дети?.. Бедный, бедный! – роняла она слово за словом. – Почему вы так бледны? Вас пытали, конечно? О, Боже! – и белокурая девочка схватилась за голову.

– Успокойтесь, ваша светлость, – я еще не был подвергнут пыткам, – глухо произнес Юрий Никитич, – но сегодня… сегодня мне обещано отведать дыбы самим страшным генералом Ушаковым.

– За что? – вырвалось взволнованным, подавленным звуком из груди принцессы.

Долинский слабым, срывающимся голосом в нескольких словах рассказал все как было.

– Это дело Бирона! Этого жестокого Бирона! – прошептала в трепете Христина. – О, как я ненавижу его за все его злые дела!

– Тише! Ради Бога тише, Христина! И Юлиана схватила принцессу за руку.

– Или ты хочешь подвести этого несчастного под еще большие пытки? – прибавила она.

– О, Юля! Юля! – прошептала принцесса, – мы должны его спасти во что бы то ни стало.

– Это безумие! Что можем сделать мы, две слабые девочки? Сейчас сюда для розыска съедутся сановники – и все пропало!

Принцесса на мгновение поникла головою. Потом лицо ее приняло сосредоточенное выражение.

– Юля! Юля! – прошептала она, – как это ужасно! Я бессильна помочь этому несчастному…

Но как ни тихо были сказаны эти слова, Долинский их услышал и отошел от крошечного оконца.

– Безумная! Что ты делаешь! Там караульный! – вся трепеща, сказала она.