Паж цесаревны

Между тем «молодцы» связанного быстро подтащили к «дыбе»… Вот его руки касаются уже скользкого, противного бруса пресловутой дыбы… Сколько следов крови прежних мучеников осталось на ее почерневшем дереве!.. Вот и ноги его коснулись блока… Веревка страшно натягивает члены…

– И сейчас не вспомнишь? – допытывался Ушаков.

– Я ничего не знаю! – произнес твердым голосом Долинский. – Я говорил о Шубине, как о товарище, удостоившемся почетной доли получить место при цесаревне, которую все мы любим и помним…

– И ничего больше?

– Ничего.

– Так, так!

Ушаков делает рукою знак палачам. Один из них подходит к блоку, чтобы привести его в движение.

Холодный пот выступает на лбу Долинского. Жилы натягиваются, как проволока, на его лбу… Веревка мучительно вытягивает грудь… Сейчас, сейчас усилится ужасная пытка… Его вскинут под самый потолок на брусе и вывихнут все члены несчастного.

«Прощай, Наташа! И ты, сынишка милый, Андрюша, прощай! Слава Богу, если вы успеете скрыться!» – мысленно произнес несчастный и закрыл глаза; чтобы не видеть отвратительных лиц своих палачей.

– Раз!..

С визгом поднялся блок на ржавых петлях…

– Ваше превосходительство, ее величество государыня требует вас к себе… – послышался голос с порога.

Открыв глаза, Юрий увидел солдата-стражника, неожиданно появившегося в застенке.

– Спустить его и оставить до завтра! – прозвучал повелительный приказ Ушакова.

И смертельно бледного, но все же спокойного Долинского опустили на пол.

– Советую одуматься, государь мой, и поразмыслить до завтрашнего допроса, – строгим голосом произнес ему уже с порога Ушаков. – Знай одно, что только откровенность и раскаяние спасут тебя от лютой смерти. Подумай о том, сударь.

И вышел, дав знак служителям отвести обратно узника в тюрьму.

Глава VII

Черненькая и беленькая. Тайны подземелья

– Брось возиться с этим скучным мячом, Юля! Что за охота, право! Пойди сюда.

– Ха, ха, ха!.. Зевес… Марс… Бессмертие… Смешная ты право, Христя!..