Власть лабиринта

Столько радости было в её разрумянившемся лице. Русая прядка выбилась из-под косынки и озорной пружинкой вздрагивала в такт её рассказу. Руки сновали по столу, подхватывая всё подряд и по-детски засовывая в рот, а она, не успев прожевать до конца, тараторила дальше:

– Торопилась домой, бежала. Туча чёрная накрыла Вязьменский лес: вот-вот хлынет. А тятенька-то, верно, уже промок: с той стороны, словно серый занавес, ливень полыхает.

– Теперь какая косьба! – вздохнула мать, вставая. – Раньше домой возвертается.

Пущай. Баня истоплена. Ить и отдышаться надо: всему свой срок, – проворные руки собирали посуду со стола. – Да и вы уж нынче не ходоки. Отдыхайте, с зарёй подниму.

Спать в избе Баюр отказался и отправился на сеновал. Бросив на свежее сено овчинный тулуп, он блаженно растянулся, закинув руки за голову, прислушиваясь, как усталость качает его ласковым покоем. Он закрыл глаза и сразу увидел Арину, в белой косынке и голубом сарафане, теребящую кудрявый кончик русой косы. Лучисто-серые глаза, словно бездонные озёра, смотрели прощально, печально, и что-то остро кольнуло и заныло в груди.

– Баюр! Не спишь ещё? – скрипучая лестница на сеновал старательно считала каждый девичий шаг вверх. – Тятенька пришёл мокрый, встрёпанный, подивился, что дрова наколоты и прибраны. Так и стоял под дождём, любовался поленницей. Теперь с мамой сидят за столом.

Нежданное появление той, что весь день не выходила из ума и покорила душу, зажглось в груди такой нежностью, что Баюр удивился себе.

Ещё вчера не поверил бы, что звук голоса, близкое присутствие или просто существование девушки может всколыхнуть такую бурю восторга. Он подхватил за локти и вытянул наверх лёгкую, как птичка, ночную гостью:

– А тебе чего не спится? – и едва удержался, чтобы не прижать её к себе.

– Уснёшь тут! Всё думаю: как пойдём завтра.

– Дорогу забыла?

– Да нет, – Арина нащупала в темноте свободное местечко, уселась поудобнее. – Расскажи что-нибудь. С тобой интересно. Почему ты всё знаешь?

Баюр сел рядом, не касаясь девушки.

– Путешествовал много.

– А я нигде не была, – с сожалением вздохнула она, – только на ярмарке с тятенькой. Не боязно тебе одному путешествовать?

– А чего надо бояться? – чтоб не рассмеяться, Баюр сунул былинку в рот, стиснул зубами.

– Да вот хотя бы темноты, – Арина обняла колени, накрытые широким сарафаном, уткнулась в них подбородком.

– Темноты я не боюсь, у меня в душе светло, – откликнулся шутник.