Власть лабиринта

Лыкошина резкая отповедь ничуть не смутила. Ему острый язычок товарища был не в новинку. А вот у Арины, сподобься этот надменный барчук удостоить её вдвое меньшей желчью, отнялся бы язык. Владимир же Иваныч широко улыбнулся и продолжил как ни в чём не бывало:

– Нынче домашний театр в большой моде. Во многих усадьбах и в столичных домах обустраивают театры, иные – довольно богатые, с размахом.

Грибоедова поворот разговора от обсуждения его личной судьбы в русло светских сплетен вполне устраивал. Девушке даже показалось, что он подобрел, и её суетливые движения (скорей бы закончить да убраться восвояси, с глаз долой, не ровён час и ей на орехи достанется) приобрели плавность, она снова старательно разглаживала складки одежды, коробки не выскальзывали из рук и их содержимое не вываливалось под ноги.

– Увлекательное и полезное занятие и, кажется, набирает силу и развитие. Хотя много ещё комичного в этом предприятии, – подхватил тему Александр Сергеевич, но по своему обыкновению не удержался от насмешки: – Вот, например, у Воронцова в Андреевском театр – дворец исключительной пышности: паркетные полы, дубовые панели, капители, гирлянды возле зеркал, вазы с позолотой, стены обиты володимерской пестрядью, изразцовые печи, для коих плитку специально завезли из Гжели.

«Да уж. Подобрел, – мелькнуло у Арины. – Язык что змеиное жало. Такому лучше на глаза не казаться».

– Суров ты, Саша, е?док, – захлёбывался смехом Владимир. – Вечно подметишь всякую несуразицу. Но всё же истинные знатоки театрального дела обучают своих артистов сценическому искусству, и те порою достигают высокого мастерства.

– Не спорю. Однако мне вспоминается, что кузен рассказывал, Иван Якушкин. Довелось ему побывать в театре князя Шаховского, лучше коего, как он выразился, едва ли в России сыщется. Там же, в доме князя, случилось ему столкнуться с актёром Яковлевым.

– Я слышал о Шаховском весьма лестные отзывы: тонкий ценитель, требовательный и строгий, истинный Дидло – доходил до экстаза и плакал от умиления, коли его энергетические наставления верно передавались на сцене.

– Так вот. Алексей Семёнович Яковлев и рассказал, как князь натаскивал молоденьких актрис, изводя их на репетициях: «Где твоё ухо? Пищишь! Ты, миленькая, дурища, должна своим голосом читать! Начинай сызнова! В прачки тебе идти, а не на сцену».