Мать химика

Второе – прибавил Царин, немного поправляя тугой накрахмаленный воротник, от которого кожа на шеи стала красной, – тебе, вернее, твоей дочери нужен учитель по музыке: и такой имеется на примете. Он наш, русский, ещё молод и не совсем опытен, но дело своё знает и умеет находить общий язык с детьми.

– Вопрос с деньгами не постоит, я готов платить, – ответил корнильев, с нетерпением в душе предвкушая домашние уроки Маши с учителями – как в благородных домах России, на которые ровнялось всё богатое купечество.

– Тогда завтра я пришлю их к вам.

Не забудьте предупредить Екатерину Ефимовну.

Царин и на этот раз сдержал слово: ему было весело наблюдать угодничество молодого купца, но а то, что тот отныне является его должником, будило в честолюбивом чиновнике скрытую гордыню.

К воротам купеческой усадьбы подъехал тарантас, две усталые, немолодые лошади фыркнули, потянули морды к высокой придорожной траве. навстречу гостям вышла Екатерина Ефимовна вместе с Агриппиной Тихоновной. Кучер оставил поводья, помог ступить на землю невысокой сухой женщине на вид лет так пятидесяти.

Щурившись то ли от яркого солнца, то ли из-за плохого зрения, незнакомка элегантным движением тонкой руки поправила подол темно-синего европейского платья, волосы её, собранные в пучок, скрывал надетый белый чепец; в каждом её движении, в развороте головы, взгляде глубоких небольших карих глаз читалось тихое, скромное достоинство – ни гордыни, ни высокомерия.

Екатерина Ефимовна кивком головы поприветствовала гостью, сказала по-французски:

– Bonjour, mademoiselle Chonei (Здравствуйте, м-ль Шонэ)

– Bonjour, madame Kornileva.

Они вошли на обширную территорию усадьбы, утопающей в пышном зелёном саде, задний двор, сокрытый высокими соснами, разделял поместье Корнильевых с соседними. Екатерина Ефимовна шла впереди вместе с учительницей-француженкой, за ними поспешно семенила Агриппина Тихоновна с раскрасневшимся лицом, натруженные руки её несли дорожный чемодан мадемуазель Шонэ.

Корнильева бойко говорила на французском, не без гордости показывая живописное место рядом с беседкой, увитой плющом, поведала о своей семье, особенно детях, с материнским чувством обожания в ярких красках похвалилась их живым умом, в частности долго рассказывала о любимой дочери – маленькой девочке, смышленой не по годам, прилежной в учёбе.

Мадемуазель Шонэ слушала плавный рассказ купчихи, не задавала вопросов и не перебивала: она точно понимала – со временем и сама всё разузнает.