Два брата: век опричнины

Никита Федорович по-молодецки соскочил с коня и потуже затянул кушак, поправив под ним булат в ножнах.

– Идемте, – махнул он рукой своим ступникам и первым прошел к дому, толкнув входную дверь ногой.

Первое время его глаза ничего не видели в полутемной комнате, привыкшие к яркому дневному свету. Наконец, князь заметил длинный стол, три скамьи и троих детей, что отнимали друг у друга игрушки. В углу сидела, склонившись над младенцем, худая женщина. Не сразу обратила она внимание на вошедших, не сразу расслышала посреди детского крика мужской голос.

Первая подала голос девочка лет шести с беленькими косичками. Она вскочила и, подбежав к матери, воскликнула:

– Мама, смотри, дяди пришли!

Женщина резко вскочила на ноги, прижав плотнее младенца к своей груди. Тот, явно почувствовав материнский испуг, проснулся и закричал громким голосом. Остальные дети забежали в угол и спрятались за скамьи.

– Как поживаешь, хозяюшка? – с поклоном спросил Никита Федорович, забавляясь ее испугом.

Женщина оглядела вошедших: все они были рослые и широкоплечие, от таких и не спастись.

– Грех жаловаться. Мы живы и слава Богу, – только и нашла что ответить.

Князь решительной походкой, словно был хозяином этого дома, прошел к столу и развалился на скамье. Его рука сама потянулась к кувшину и налила из него воды в кружку. Залпом осушив ее, мужчина вытер тыльной стороной ладони мокрые губы и усы, затем положил булат на стол и спросил:

– Муж-то где?

Женщина глубоко вздохнула, комок рыданий туго стянул горло.

Она силилась сдержать слезы, но не смогла. Дрожащим голосом ответила:

– Был когда-то муж, да теперь не с нами, а… – не договорив, она бессильно упала на скамью и заплакала.

Четверо мужчин, загородив весь проход, смотрели на нее плачущую и усмехались: не затем сюда пришли, дабы успокаивать несчастную вдову.

– Можешь не отвечать, – махнул в ее сторону рукой Никита Федорович, – знаю, где сейчас супруг твой. А вот воротился к тебе я не спроста. Хочешь знать, почему?

Женщина вздрогнула: она узнала этот голос, узнала.

Каждый раз, открывая утром глаза, она молилась, чтобы лиходей не ворочался снова к ней, но увы, должно быть, такая у нее судьба нелегкая. Чего еще им нужно? Все, что было, они забрали себе, лишив ее и детей кормильца, денег, еды. Ничего не оставили. Так что еще им нужно?

– Супруг твой некогда задолжал мне, верно говорю?

Женщина кивнула головой.

– Верно. Все, что я забрал себе, то было мое, не ваше.