Два брата: век опричнины

И лишь только из-за нее, родной, доброй, он исполнит приказ князя:

– Княже, дай испить водицы, мочи нет, – молодой человек приподнялся на локтях, и когда один из охраны поднес к его пересохшим губам кружку родниковой воды, он с жадностью испил ее до последней капли, затем вытер окровавленный нос рукавом и рек, – не по своему умыслу я решился на сие деяния, но приказал мне это сделать Кулаков Иван Семенович, чей дом находится по другую сторону улицы. Это он приказал мне взять у тебя из амбара мешки с зерном и мукой, а для чего они понадобились, того не доложил.

Никита Федорович переглянулся взглядом с Путятой, который в это время разминал огромные кисти рук, готовый удавить каждого лишь по мановению руки своего хозяина. Князь уселся на скамью, достал из за пазухи короткий кинжал из серебра и сказал:

– Так-так, значит, уже и купец позарился на мое добро. Ин ладно, соберу своих и поедим проведаемся к Ивану, заодно на женку его поглядим. Как тебе такое, Путята, а?

– Всегда готов, княже! Лишь прикажи.

– Вот приказ мой: собери человек шесть, более не надобно да по коням, ежели спрашивать будут, что да как, скажи, на охоту князь собирается, а далее язык за зубами держи.

– А с этим холопом что делать? – указал Путята в сторону Олеши.

– Проводи его до ворот, а там пусть убирается во свояси.

«Медведь» легко, словно пушинку, приподнял с пола юношу и выставил его из дома. Тот, дрожа всем телом, не веря, что остался жив, лишь мельком взглянул на Путята, тот грозно проговорил:

– Иди, пока шкуру с тебя не сняли! – и громко расхохотался, и от этого хохота Олеше стало не по себе.

Двое молодцев, что стояли возле ворот, схватили юношу за ворот рубахи и с силой бросили его на проезжую улицу, что вела мимо спящих домов. Потирая ушибленные локти, Олеша побрел к своему дому, прихрамывая на левую ногу. Что скажет матушка, увидев его в таком виде: избитого, в разорванной рубахе? Учинит ли ему новый допрос или же горько заплачет? И то, и другое было невыносимо для него.

Князь Никита Федорович в окружении личных людей, среди которых был и Путята, ехал к дому купца Ивана Семеновича, нахлестывая коня. На всадниках была одежда из грубого сукна, к седлу прикреплена собачья голова и метла – так одевались опричники, верные псы государева, которые вызывали страх у каждого, кто видел их. Никита Федорович первый подъехал к большому деревянному дому, окруженного со всех сторон деревьями.