Златые купола над Русью. Книга 2

Стоящий неподалеку Михаил Савельевич воскликнул:

– Притворяется, боярин! Когда поймали в лесу, баял по-нашему не хуже нас самих.

– Ну? – снова подступил к пленному Хабар-Симский. – Будешь отвечать аль на дыбе язык развяжешь? И… что ты прячешь на груди?

Боярин дернул его руку, но мордвин резко отшатнулся в сторону, воскликнул на русскому, неправильно произнося слова:

– Не надобно на дыбу, не враг я вам!

– Так, так, – протянул воевода, вновь усаживаясь на скамью, – значит, ты все-таки говоришь по-нашему.

– Господин многое хочет знать, но мало слушает, – мордвин выпрямился, с хитростью взглянул на боярина.

– Я слушаю тебя.

– Господин желает узнать, что на груди моей? Так вот гляди! – пленник распахнул ворот, под рубахой на серебряной цепочке висел тельник, тускло при свете свечей поблескивало святое распятие. – Крещенный я, господин, крещенный вашим священником, жена моя из ваших, русских.

– Как имя твое?

– Иван, мое новое имя Иван, то в крещении. Прежнее мое не скажу, не надобно того.

– Ладно, Иван, – махнул рукой Хабар-Симский, – хочешь держать это в тайне, держи, к делу то не имеет значения. Но желаю узнать от тебя: перешел ли на сторону татар твой народ аль нет? Ты христианин и посему по долгу своему обязан помогать нам.

– Предать свой народ?

– Ежели не скажешь правду, предашь единоверцев, а то больший грех, ты не находишь?

– Господин! – воскликнул мордвин, упав на колени перед боярином, в унижении сложив ладони.

Хабар-Симский глядел на него сверху вниз, в душе не чувствовал ни жалости, ни милосердия к чужому человеку, в голове было лишь одно – страх за свой русский народ, ради которого он столько рисковал жизнью и сколько берег себя. Вопреки ожиданиям Ивана, молвил:

– Послушай, я позвал тебя ради дела, а не лясы попусту точить: скажи лишь – много татар?

– Много, господин, и вооружены они хорошо.

– Молодец, спасибо за новость. А теперь скажи, твои там, у хана в ставке или же прячутся по лесам?

Ничего не ответил на то пленник, только, побледнев еще более, потупил взор. Иван Васильевич и без слов понял всю правду, оттого и сказал:

– Значит, к Мухамедке переметнулись, а не под защиту нашего князя. Хорошо, – указал рукой, обратясь к Михаилу Савельевичу, – отведи, Миша, его. Накорми да спать уложи, а самому глаз с Ивана не спускать.