Григорий Отрепьев

Нет, не для того шел он к боярину на службу, дабы коротать дни в темной комнате, склонившись над книгами. Иной, вольной, опасной жизни желал он. Он облизал красные, красивой формы губы, не решаясь сказать свою думу вслух. Михаил Романов внимательно взглянул на него и от него не укрылась белизна кожи юноши.

– Чего так побелел. Аль не любы тебе слова мои?

– Прости меня, боярин. Да только… – Юрий запнулся на полуслове.

– Говори, выслушаю любую просьбу.

– Боярин, прошу, выслушай меня! – его глаза вдруг вспыхнули ярким огнем, он весь поддался вперед, его лицо преобразилось, стало красивым.

 – Мы жили соседями, мой покойный отец Богдан Отрепьев, был арендатором вашей семьи. Всю жизнь жил я в бедности, рано лишился отца. Тяготила меня жизнь в Галиче, иного хотел я. Никто меня не принимал в серъез, с детства я слышал насмешки, но сказать ничего не мог. Всю силу я потратил в изучении грамоте, да только тяготит меня судьба такая, я еще молод, не хочется мне все время проводить аки старец среди книг и бумаг.

– Так чего же ты желаешь? Может быть, я помогу тебе, – проговорил Михаил Романов, пораженный красноречием юноши.

– Боярин, хочу я стать воином, носиться с мечом в руке по полю на вороном коне, хочу разить врагов наших, слышать победоносный клич, врываться на скаку в гущу боя. Вот чего хочу я! Вот к чему тянется душа моя!

Юрий вспотел, жила на его высоком лбу вздулась от напряжения. Он со всей силой сжал подлокотник кресла, будто боясь упась с него. Боярин выслушал его, не перебивая, и когда тот закончил изливать душу, стукнул кулаком по столу и радостно воскликнул:

– Хорошо! Будешь служить мне.

Юрий встал и низко склонился в поклоне. Наконец-то, думал он, все переменится к лучшему.

С тех пор начал он военную службу у Романова. К тому же выяснилось, что молодой человек не только умен, но и силен. Юрий не был из тех, кто тратил всю силу на грамоту, со временем иссушаясь физически. Юноша был крепкий и выносливый. Быстро научился владеть хоть и не так хорошо, но все же, мечом.

Полюбилась ему и езда верхом, когда он объезжал диких коней, к которым боялись подходить остальные.

Каждое утро молодой человек начинал с разминки, потом шел завтракать. Аппетит у него был отменный! За раз он съедал по две порции, после чего шел тренироваться дальше. Остальные слуги и служивые Михаила Романова не любили выскочку как они называли Отрепьева. Каков удалец, поговаривали они, еще молоко на губах не обсохло, а он уже на равне с ветеранами тягается.