Напряжение

– И в этот день вы видели Гошу? – спросил Шумский, проверяя Кравцова.

– Нет же, не видел. Я вам сказал, что меня удивил так долго висящий на одном месте пиджак, а потому я заинтересовался его судьбой.

Шумский удовлетворенно кивнул.

– В самом начале вы говорили о сложившемся у вас впечатлении, будто Потапенко был недоволен приходом Гоши. Почему?

– Меня это тоже удивило, – охотно ответил Кравцов, – потому что Аркадий – человек мягкий, гостеприимный, компанейский. И я задал ему тот же вопрос: «Почему?» А он мне знаете что ответил? «Не лежит у меня к нему душа, ненадежный он какой-то.

У меня ведь патента нет, так шью, а он стукнуть может».

– Почему у Потапенко сложилось такое мнение о Красильникове?

Кравцов промычал что-то неопределенное, развел руками:

– У каждого человека могут быть свои причины подозревать в чем-то другого, но я не спросил Аркадия, это его дело.

За разговором Шумский не заметил, как надвинулись и сгустились сумерки. Он перестал различать черты лица сидящего напротив Кравцова, видел только контуры его головы, сутулого тела.

Шумский зажег настольную лампу и, не переставая слушать, заполнил Кравцову повестку с вызовом на следующий день.

– Все, что вы сообщили мне сегодня, повторите, пожалуйста, завтра, – сказал он, поднимаясь, и увидел изумленные, напуганные глаза Кравцова. – Ничего, ничего, придется повторить, так нужно следствию…

Утром пришла Назарчук. Изотов расстелил перед ней на столе коричневый в полоску пиджак, взятый у Потапенко, и она подтвердила, что видела этот пиджак на Красильникове.

Потом явился Кравцов, сел на этот же стул, на котором сидел накануне, и, все еще не представляя отчетливо, зачем он понадобился, настороженно ожидал чего-то.

Озабоченный Шумский, не обращая на него внимания, говорил по телефону, внезапно выбегал куда-то из кабинета, возвращался, снова звонил… Наконец он сел и, подперев кулаком подбородок, словно восстанавливая что-то в памяти, сказал Кравцову после недолгого молчания:

– Сейчас вам предстоит встретиться с человеком, хорошо вам знакомым.

От вас требуется одно: говорить все, что вы знаете, откровенно и чистосердечно. – Шумский улыбнулся, больше из надобности, чем по желанию. – Задача предельно простая и легко выполнимая.

Кравцов хотел что-то ответить, но ввели Потапенко, и он осекся. Потапенко грузно сел, едва взглянув в сторону свидетеля.

– Аркадий, – позвал Кравцов, думая, что Потапенко не заметил его.