Напряжение

За беспатентное шитье – штраф, предупреждение… Ему выгодно сейчас быть такой жертвой».

– В основном на эти.

– В основном? – саркастически заметил Шумский. – Кому вы шили?

– Разным знакомым, товарищам.

Шумский обследовал комнату, прощупал кровать, потом подошел к машине, открыл ящик. Среди иголок, старых наперстков, шпулек он заметил желтый тюбик, вынул и открыл его. Цвет помады был темный, вишневый.

– Вы холосты?

– Холост.

– А как попала к вам губная помада?

Потапенко сделал попытку улыбнуться, развел руками:

– Ей-богу, не припомню.

– Вы ведь шьете мужское платье.

– Да, но может быть… это были и не заказчицы, – взывая к пониманию, сказал Потапенко.

– Все может быть, – ответил Шумский, откладывая в сторону тюбик.

Сидя на корточках возле старинной тумбы с запыленным бюстом Оффенбаха, Изотов молча перебирал книги, тетради, журналы, которые он извлек из тумбы. Потом встал, подошел к столу и, разложив перед Потапенко два журнала мод, общую тетрадь и телефонный справочник, спросил:

– Это все – ваша собственность?

Потапенко недоуменно посмотрел на Изотова:

– А чья же? В моем доме все мое.

– Кто знает. – Изотов поднял свои белесые брови. – Вдруг эти вещи тоже оставили ваши заказчики или заказчицы.

– Нет, мои.

– Тогда я прошу, подпишите, пожалуйста, протокол в подтверждение ваших слов.

– А теперь скажите мне, – вмешался Шумский, – кто приезжал к вам из Риги? Учиться играть на аккордеоне.

– Да, но сейчас я играю только дома, изредка, больше для души.

– Вы не ответили мне, – настаивал Шумский.

– Не знаю, кого вы имеете в виду.

– Далматов, например, брал у вас уроки?

– Далматов?.. Далматов?..

– Ну что же вы так долго, Потапенко, вспоминаете? Он же у вас жил довольно продолжительное время. И не один. Разве не так?

– Да, да, жил, – закивал Потапенко. – Ну и что такого? Вы же сами хорошо знаете, зачем тогда спрашиваете?

– Проверить хотим.

– Не знаю, не интересовался.

– Вот это уж нехорошо, – с нарочитым сожалением сказал Шумский. – Жить неделями бок о бок с человеком и не поинтересоваться, где он работает… Позвольте не поверить. Зря вы так говорите. Вы прекрасно понимаете, что нам выяснить, где работает человек, ничего не стоит… А вам от запирательства будет только хуже. Ну а Вента Калныня? Она что, жена Далматова?

– Не знаю.