Люцифер и семеро козлов

Бармен предложил выпить особого напитка за знакомство четырех замечательных людей. На стойке появилось четыре бокала, в которые слуга Бахуса разлил вино.

– Выпьем же за прекрасных дам! – Сеня произнес лаконичный, но очень подходящий тост, а про себя подумал: «За то, что б буй стоял, и деньги были!» – с этой мыслью он поднял бокал, обнял блондинку и сделал пару глотков. Вино оказалось удивительным! Настолько удивительным, что даже сам старина Хемингуэй не смог бы описать великолепный вкус «особого» напитка.

«Что такое? – подумал он, пытаясь разлепить внезапно отяжелевшие веки. – Не понял…» – и спросил:

– Лена, что происходит? – грудастая блондинка по имени Лена не отвечала. Голоса Лениных подруг внезапно стихли. – Эй, бармен!

Тут до Сени дошло, что он лежит на полу. А еще в помещении как-то очень уж похолодало. Тело едва шевелилось, ноги почти не слушались. Левой рукой, которая еще пару мгновений назад лежала на талии Лены, Сеня почувствовал чью-то щетину.

«Так… Похоже, я вчера жутко нажрался и вырубился, а Леночка, видать, не побрила ножки, засранка…» – подумал он, ощупывая правой рукой жесткие волоски.

Жуткая вонь ударила леночкиному ухажеру прямо в нос! Послышалось жужжание мух, которые, судя по звуку, кружили прямо над головой. Сеня нечеловеческим усилием разлепил свинцовые веки и, вскрикнув, подался назад, когда увидел ту, кого принял за свою даму сердца.

Непереносимую вонь источала свиная туша, на которой пару мгновений назад покоилась рука нашего Дон Жуана. Несостоявшийся герой-любовник лежал, вернее теперь уже сидел на куче щебня, в окружении кирпичей, бетонных балок и плит посреди того самого недостроя, который за четыре с лишним года наполовину разворовали. Бар «Исполнитель желаний» исчез без следа, словно его вообще никогда не было.

– Эй, алкашня, шёл бы ты отсюда! – возмущенно закричала полноватая женщина лет сорока пяти, являвшая собой идеальное воплощение социального штампа «тетка с сумками».

– Зоя Ивановна, не надо милиции, в смысле, полиции, – Сеня узнал соседку по подъезду. – Сейчас я соберусь с силами, сожму волю в кулак и пойду домой, если от вони не подохну прямо щас…

– Пружинкин, ты что ли?

– Да, я это, я.