Ведьмак Гера

Догадываетесь, почему херакрада называют именно так?

– Вы хотите сказать, Герасим, что какой-то дух украл мой… кхэм… прибор?

– Именно это я и хочу сказать, – подтвердил Герасим и глотнул виски. – Только он не дух, он вполне себе осязаемый, как вы или я. Редко встречаются в наше время. Если верить ведьмачьей энциклопедии, которую мне доводилось читать, они с домовыми то ли братья, то ли ещё какие близкие родственники… – поставив, стакан на стол, он хлопнул себя руками по коленям, и проговорил: – Я могу вам помочь.

– Деньги – не проблема! – заверил его Смирнов, поправляя простыню, которая опять съехала. – Дайте ваш телефон…

Ведьмак достал из кармана смартфон и подал клиенту, догадываясь, что тот хочет написать сумму и подумал: «Посмотрим, насколько щедрым может быть сказочный богач…»

Смирнов потыкал в экран. Вернув Герасиму телефон, он произнёс:

– Это ваш гонорар, Герасим. Если не устраивает, можно обсудить…

– Устраивает, – выпалил Герасим, сдерживая нарастающее желание захрюкать, которое вызывала сумма с семью нулями.

– На мне…

– Тьфу, в смысле, я понял, – спохватился Герасим, пытаясь до конца осознать, о какой сумме идет речь. – Я имею в виду, где же я видел херакрада в последний раз… а, хотя это неважно! – Так… так… а в вашем доме случайно не появлялось какого-нибудь отрицательного источника магии?

– Честно говоря, не знаю, – Смирнов пожал плечами.

– Вот, похоже, в ней всё дело, – задумчиво проговорил ведьмак. – Может, сходим и посмотрим на неё?

– В этом нет нужды, – возразил Смирнов. – Я сам принесу, подождите меня здесь, хорошо?

– Нет проблем!

Смирнов встал и вышел из спальни, тихонько хлопнув дверью. Герасим, искренне веривший в особые свойства пустого стакана, приносящего разного рода несчастья, налил себе ещё виски из личного погреба миллионера и отпил немного, причмокивая.

«Не захотел показывать мне свою святая святых, антиквар хренов, значит, не доверяет – подумал Герасим, барабаня пальцами по стакану – Впрочем, грех винить его за это, ведь в нашем мире простота – хуже воровства, честное слово…»

Вскоре Смирнов вернулся, сжимая в руке обсидиановую статуэтку крылатой воительницы, державшей в правой руке меч.