Сочинения русского периода. Стихотворения и переводы. Роман в стихах. Из переписки. Том II

История, изверясь, забывает, когда душистый теплый прах земной носил Богов – хранил их след босой.

Но гул земной Кого-то ожидает в тот странный час, в который наступает по городам предутренний покой.

3

«Все ближе Я – непризнанный хозяин, и мой приход не нов и не случаен. Я тот, чей вид один уже пьянит, чей разговор о самом мелком – таен.

Творец не слов, но жизни, Я сокрыт от тех, чей взгляд поверхностно скользит. В движеньи улиц, ярмарок и чаен мое дыханье бурей пролетит.

И в том, кто стал от пустоты отчаян, кто вечно телом болен и несыт, Я оживу, от мудрецов утаен…

Где зарево над городом стоит, где миг с тобою радостно нечаян, Я знаю – ждет надежда и язвит!»

410.

Твоя судьба, великий трагик – Русь, в судьбе твоих замученных поэтов. Землей, намокшей в крови их, клянусь: ты не ценила жизней и сонетов.

Пусть тех нашла свинцовая пчела, пусть в ураганах подломились эти – судьбой и скорбью вечною была причина смерти истинной в поэте.

Черт искаженных – исступленный вид! – твоих жестоких знаков и волнений не перенесть тому, кто сам горит, сам исступлен волнами вдохновений…

Не только душ, но их вместилищ – тел, горячих тел – ты тоже не щадила.

Я трепещу, что высказать успел все, что молчаньем усмирит могила.

В тот год, когда, разбужена войной, в коронной роли земли потрясала, – ты эти зерна вместе с шелухой, в мрак мировой рассыпав, растоптала…

В чужую землю павшее зерно, раздавленное русскою судьбою! И утешенья гнева не дано нам, обреченным на одно с тобою.

Наш гнев устал, – рождаясь вновь и вновь, он не встречает прежнего волненья, и вместо гнева терпкая любовь встает со дна последнего смиренья.

411. Дни мои… я в них вселяю страх…

Дни мои… я в них вселяю страх —

взгляд мой мертв, мертвы мои слова.

Ночью я лежу в твоих руках;

ты зовешь, целуешь этот прах,

рядом с мертвым трепетно жива.

Греешь телом холод гробовой,

жжешь дыханьем ребра, сжатый рот.

Без ответа, черный и прямой

я лежу, и гулкой пустотой

надо мною ночь моя плывет.

И уносит пустотой ночной,

точно черные венки водой,

год за годом, и встает пуста

память, тьмой омытая… Зимой

так пуста последняя верста

на пути в обещанный покой.

412. Дрожа, струится волнами бумага…

Дрожа, струится волнами бумага,

к руке слетает меткая рука.

Течет стихов молитвенная влага,

как плавная воздушная река.