Происшествие в городе Т

Для порядка Меркурий попугал его скорой расправой, если в дороге чего случится, и получил в ответ подобострастные заверения в полной благонадежности и полном понимании важности порученного дела.

Примерно через час Кочкин, одетый в дорожное платье, держа в руке небольшой саквояж, садился в коляску, запряженную парой неспокойных лошадей, которые храпели, весело перебирали ногами, точно прознали, что ехать придется в деревню Костры, и радовались этому. Кучер – дядька средних лет – радовался вместе с ними.

– А верст-то сколько, Меркурий Фролыч?

– Семнадцать, но считай, что все двадцать, – ответил Кочкин.

– Семнадцать верст – это тьфу, это мы зараз! Не успеете глазом моргнуть, как на месте очутимся.

– Ты бы, Прохор, прежде времени не хвалился, дорога незнакомая, или ты бывал в тех краях?

– Нет, врать не стану, не бывал.

– То-то!

Когда выехали за городскую заставу, солнце уже стояло в зените, пришлось остановиться и поднять верх, чтобы голову не напекло.

Дорога оказалась не самой скверной в империи, но тоже нет-нет да и потряхивало на колдобинах.

Кучеру приходилось переводить лошадей на медленный тяговый шаг и осторожно, чтобы не случилось поломки, перекатывать через них коляску.

Кочкин вспомнил, как много лет назад, будучи по делам службы в одной из деревень, увидел на самом въезде огромный, на три четверти вросший в дорогу камень. Для того чтобы через него переехать, нужно было из бревнышек мостить скаты.

«А сколько телег об скалу окаянную изломалось, пальцев не хватит сосчитать!» – жаловались Кочкину мужики, когда на сельском сходе он поинтересовался этим камнем.

– Отчего вы его не уберете? – спросил Меркурий. Сейчас, умудренный жизненным опытом, он не стал бы задавать такого вопроса, но тогда, будучи молодым полицейским ярыгой, в жизни мало чего понимающим, задал и был встречен дружным мужицким хохотом. Это смутило его, щеки сделались красными, но он выстоял, а тут еще староста на подмогу пришел.

– Чего ржете, собачьи дети! – прикрикнул он на мужиков.

Смех стих. После этого староста, сняв шапку, подошел к Кочкину и стал объяснять: – Камень, ваше благородие, убрать недолго, но тогда на его месте будет яма. Если сейчас напополам с бедой еще как-то проехать можно, то через яму как проедешь? Яма – это погибель, а камень, выходит, спасение.

– А если яму засыпать?

Снова смех среди мужиков, правда, уже потише. Громко смеялись те, кто стоял в задах, передние просто пырскнули в бороды.