Происшествие в городе Т

– Владимир, владеющий миром, из всех русских имен мне это нравится больше всего. Помню, в детстве, как я завидовал своим сверстникам, носящим это великое имя, как удивлялся их непониманию своего счастливого удела, ну да дело прошлое. Меня зовут Фома Фомич. Помните, был такой евангельский Фома, Фома-неверующий, а я, получается, неверующий два раза. Итак, Владимир, что же мастер Усов, где нам его искать?

Видя, что молодой человек смущен и не решается начать, полковник предупредительно заметил:

– Можете не торопиться, дело это непростое, нужно собраться с мыслями, вас легко понять.

– Впервые, – кивнул Володя и, шумно выдохнув, начал говорить о деле: – Видите ли, меня там внизу, – он мотнул головой, – не совсем верно поняли…

– Вы хотите сказать, что не знаете, где искать мастера Усова?

– Да!

– Зачем же вы пришли? – В тоне Фомы Фомича не было раздражения, он спрашивал мягко, по-отечески.

– Понимаете, я прочел объявление о том, что разыскивается мастер Усов, там, в трактире у Клокова.

– Для нас это тоже неважно, продолжайте.

– Я вспомнил… – Володя замолчал.

– Что вспомнили?

– Я вспомнил… история, правда, не очень… и я там не лучшим образом…

– И тем не менее мне хотелось бы ее услышать.

– Очень некрасиво получилось, я совершенно случайно, поверьте, сам того не желая, подслушал разговор…

– Подслушивать – это скверно, – проговорил начальник сыскной несколько назидательным тоном, но улыбка его при этом стала еще шире, а глаза заблестели.

– Я тоже так считаю, поэтому мне очень неприятно не то что говорить, даже думать об этом.

– Ну, ну, молодой человек, не терзайте себя, и я вам верю, произошло совершенно случайно. – Итак, о чем был случайно подслушанный вами разговор?

– О мастере Усове.

– О мастере Усове? Это интересно, это очень интересно.

– Моего дедушки, да это и не совсем беседа…

– Не совсем беседа? Как вас понимать: не совсем беседа? – насторожился фон Шпинне, с самого начала подозревающий: что-то здесь не то, не зря же мальчишка виляет.

– Понимаете, я живу с матерью и дедом. Отец умер, когда мне было десять лет…

– Сочувствую, – кивнул Фома Фомич.