Тайна летящего демона

В задумчивости он руку было поднес к макушке, начиная размышлять о быстротечности бытия, но тут вышла знакомая уже белая хавронья, только в этот раз несла на голове поднос, легко балансируя между павлинами, фазанами и корнями с зеленью наружу.

– А мне сказали в беседку доставить, – изрекла, проплывая мимо ошеломленного Потапа. И поплыла в правый дальний угол неизведанного. Потька хоть и онемел, но мужские, изначально заложенные природой инстинкты и качества не растерял. Преграждая путь красоте с подносом, он рванул вперед в зеленые бушующие дебри, откуда доносилось шуршание.

– Вы что же ж, павлина белого не видали ни в раз? – легко придерживая поднос одним лишь пальцем, изрекла хавроша, чуть не упёршись в задымленную грудь Потьке. А красоты она, надо сказать, одною с Мусей была. Пышная, с качающимися бедрами, и серыми зеркальными глазами.

– Как же ж не видать, видал, только не видывал доселе в сложенном виде, – Потапу вдруг стало совестно за боязнь от куста.

–Тогда пройдёмте с, велкОме, чаю с липой здешнею отведайте.

Пироги нонешние, те, что с пимпочкой, те с вишнею, а те, что просто, то с капустою, – склоняя голову чуть набок, говорила смущенно, будто себя описывала.

– Я, гм гм, и с вишнею, и с капустою дюже уважаю, – Потапу вдруг нечем стало дышать, и он сглотнул.

– Лимонаде не жалеете с? – не дожидаясь ответа, взяла изящною рукою запотевший графин и, высоко подняв, вдруг развернулась, и чуднЫм образом, через плечо, налила в высокий из желтого стекла стакан, не обронив при этом ни капли.

Потапу уже явно нравилось в здешнем месте.

***

– Что вам, мсье? – спросила подошедшая к севшим за круглый стеклянный, с коваными тонким узором металлическими ножками стол, небольшого роста белорусая девица с длинною до пят косою, в русском сарафане. Только кокошника не хватало.

Врубель молчал, осматривая расцветку сарафана.

– Мсье? – не дождавшись ответа, смущенно переспросила зардевшаяся от взора художника девица.

– Воды, – наконец изрек Врубель.

– Воды? Дорогой мой, к чему такая экономия? – Мамонтов по-дружески поинтересовался, – но, я так понимаю, в итоге мне придется заплатить больше, чем за самые изысканные блюда, – меценат рассмеялся, – Любушка, поставь нам самовар да варенья с этого года из физалиса, да из розовых лепестков, полакомь гостя своим умением, – ласково обратился он к девице.

 – эта девица-красавица с мальства здесь, с братом своим прибывшая, очень усердная в работе и в благодарности, – продолжил.