Капитуляция Японии во Второй мировой войне. За кулисами тайного заговора

Арао описал, как они планируют изолировать дворец, обрезав телефонные линии и закрыв ворота. Также рассказал, как захватят радиостанцию и установят контроль над прессой.

Вытерев платком вспотевший лоб, Анами произнес: «План очень сырой». Он вновь закрыл глаза и снова повторил: «Я вполне могу понять чувства Такамори Сайго, с одной стороны…» Он сделал паузу. Заговорщики ждали продолжения. «С другой стороны, – в задумчивости произнес он, – я готов отдать жизнь за императора». Собравшиеся единодушно заключили, что военный министр решил поддержать их попытку совершить государственный переворот.

Анами глубоко вздохнул. «В отношении дворца план имеет особое значение. Его следует доработать. Я дам вам ответ, после того как обдумаю все ваши предложения».

Но затягивание с окончательным ответом не устроило визитеров. Заговорщики требовали от него окончательного решения и предложили отправиться в военное министерство сейчас же и передать полковнику Арао его ответ. Анами согласился. Реализация плана должна была начаться в двенадцать ночи.

Совещание закончилось. Молодые офицеры почувствовали, что Анами сильно переживал за них. Он проводил их до выхода и посоветовал возвращаться в казармы по одному, а не всем вместе. «Будьте осторожны, – предупредил он, – ведь сегодня за вами могли следить». Они были тронуты его заботой; подумали, что Анами опасался, что фракция пацифистов организует за ними наблюдение, призвав на помощь полицию или секретных агентов.

Все участники встречи поспешили уйти, чтобы не попасть под надвигающийся дождь. Остался один Такэсита. Он попросил Анами честно высказать свое мнение о плане переворота. Тот пожал плечами и сказал, что «нельзя говорить открыто о своих сокровенных мыслях в присутствии столь большого числа людей». Такэсита, знакомый с манерой речи Анами, понял, что он намеревается участвовать в перевороте.

Полковник Хаяси, секретарь Анами, сидел молчаливый и сосредоточенный в течение всей встречи, как и положено ординарцу японского генерала. Он не был согласен с Анами. Более того, не мог понять намерений своего шефа и сказал ему об этом.

«Хотя мне не ясно, одобрили ли вы план, но, как мне показалось, вы намекнули, что согласны с ними.