Адмирал Ушаков

И Ушаков, взяв свой небольшой чемоданчик, пошел по старой памяти на Васильевский: надо же было найти ночлег.

Сойдя с моста, он встретил на набережной боцмана Лукича.

– А-а, с благополучным прибытием! – шумно приветствовал его боцман. – Откуда?

– С «Трех иерархов». Направляют куда-то на юг.

– Сейчас много туда едет. Наши мичманы тоже…

– Кто? – нетерпеливо перебил Ушаков.

– Пустошкин, Веленбаков…

– Не знаешь, Лукич, где они остановились?

– Как не знаю?! У Большой Проспективной и Двенадцатой линии.

– Спасибо, брат!

Ушаков больше не расспрашивал, а Лукич не задерживал его: боцман отлично помнил, что мичман Ушаков не пьет, стало быть, какой с ним разговор.

Ушаков сразу нашел дом, о котором говорил Лукич. Он был обшит тесом, побелен и раскрашен. Издали и впрямь можно было подумать, что дом – из кирпича.

Федя вошел на крыльцо, постучал.

Открыла старуха.

– Здравствуйте, бабушка. У вас моряки остановились?

– Здеся, здеся, входите, – приветливо ответила старуха, пропуская Федю в сени.

Ушаков шагнул в комнату.

Первый, кого он увидел, был Паша Пустошкин. Паша без мундира стоял посреди комнаты, курил и что-то говорил – Пустошкин любил побеседовать. Был он все такой же полный, высокий, румяный. За ним у стола, на котором стоял полуштоф и лежала закуска, сидел пучеглазый Нерон Веленбаков.

– Здравия желаю, господа мичманы! – весело приветствовал Ушаков, ставя чемодан в угол.

– А-а, Федя, дружок, здорово! – пробасил, вставая, бывший немного под хмельком Нерон.

– Здравствуй, Феденька! Вот не ждали! – кинулся к нему чувствительный Паша Пустошкин.

Товарищи обнялись.

– Ты что, из Ранбова? – спросил Пустошкин.

– А откуда же ему и быть-то? Конечно, оттуда, – ответил за товарища Веленбаков.

– На Дон? – продолжал спрашивать Паша.

– На Дон, – ответил Ушаков. – А вы?

– И мы туда же.

– А куда именно?

– В Воронеж.

– В какое-то место меня назначат? – задумался Федя.

– Сейчас, брат, у всех один курс – Воронеж. Завтра в Адмиралтейств-коллегии получишь ордер, а послезавтра поедем вместе. Отправляется очередная партия, – объяснял Пустошкин.

– Вот и хорошо! – обрадовался Ушаков.

– Знаешь, Паша, я схожу еще за полуштофом – согреться господину мичману с дорожки, – предложил Нерон.

– Нет, нет, я не буду пить! – схватил его своими крепкими руками Ушаков и усадил на скамейку.

– Сиди, Нерон.