Так распорядилась война

Запомнил только, что сосна над схроном раздваивалась метрах в полутора от земли, и один ствол был неживой, сухой. По нему наверху барабанил башкой дятел. Почему-то и это отложилось в памяти.

Полковник ощутил, что сердце у него перестало биться, принялось разбухать, больно распирая рёбра, а потом покатилось вниз, в пах. Ноги отказались повиноваться, и он рухнул на колени. А изо рта сами собой посыпались разрозненные слова, только два из которых образовали осмысленную связку:

– Товарищ капитан… Я… Товарищ капитан… Дети… Кровью… Миленький… – А руки, опять же сами собой, тянулись обнять и ласкать, ласкать хромовые сапоги капитана.

– Исполняйте, – приказал старшине капитан, брезгливо отодвигаясь.

Для исполнения экзекуции Петру Павловичу случайно подвернулся красноармеец Семён Родин.

– Тебя как звать, сынок? – спросил старшина. Родин назвался.

– Убивать научился?

– С июля на фронте.

– Где что у баб, небось, узнать не успел, а убивать научился. Эх, война, война… Ну ты, интеллигенция вшивая, перебирай ногами, не в очереди за керосином стоишь! – для ускорения движения старшина поддал полковнику пинка под зад.

– Куда вы его? – оторвалась от земляных работ похоронная команда.

– Стой, рожа в коже! – штыком попридержал арестованного старшина. – Во разбежался! То плетётся, как грешник на причастие, то летит, как стрекозёл какой. Не боись, не опоздаешь. Огоньку у кого не найдётся? Куда, куда? – на кудыкину гору. Командиром Красной Армии прикидывается. Не то дезертир, не то шпион.

– Да какой я, товарищи, шпион! – попытался заручиться сочувствием арестованный. – Я полковник Красной Армии, командир дивизии. Отстал в суматохе…

Красноармейцы оживились:

– Ишь ты, полковник! А по одёжке не скажешь – не то бухгалтер, не то завмаг.

– Где ж твоя дивизия, товарищ полковник?

– Была дивизия, да не выдержала ревизии. Сколько ж ты, гад, людей угробил, а?

– Сам сбёг, а бойцы по хрену.

– А что ему: ему нашего брата ещё пригонят, как скотину.

– У, гнида, солдат с голоду пухнет, а этот, глякось, какую морду наел.

– Отойди, старшина, дай с полковником по душам поговорить! У меня на такой разговор давно руки чешутся!

– Но-но, не балуй! – старшина винтовкой отгородил полковника от ретивого собеседника.

– Слышь, старшина, чего ты его по лесу хороводишь? Вон яма ещё не засыпана: мы его вежливо, за кадык – и кудык! Опять же патрон сбережёшь для Гитлера.