Сталин

Всесоюзный староста

Член политбюро Михаил Иванович Калинин долгие годы занимал пост, который в других странах считают президентским. Он был председателем Центрального исполнительного комитета, затем Председателем Президиума Верховного Совета СССР – эти органы заменяли парламент. В газетах Михаила Ивановича по-свойски именовали всесоюзным старостой. Формально у него в руках была высшая государственная власть. Фактически он лишь оформлял решения, принятые политбюро.

В стране Калинин считался защитником прав и интересов крестьянства и рабочего класса.

«При обсуждении вопросов в политбюро, – вспоминал Троцкий, – Ленин не раз поворачивался с дружелюбной иронией в сторону Калинина:

– Ну, а что скажет по этому поводу глава государства?

Калинин не скоро научился узнавать себя под этим высоким псевдонимом. Бывший тверской крестьянин и петербургский рабочий, он держал себя на своем неожиданно высоком посту достаточно скромно и, во всяком случае, осторожно… Крестьянские массы постепенно привыкли к той мысли, что «хлопотать» надо через Михаила Ивановича… С крестьянами Калинин нашел необходимый язык без затруднений…»

В двадцатые годы Михаил Иванович еще решался подать голос, когда не соглашался со сталинской линией.

Сталин – Калинину: «Защищаешь кулака».

Калинин – Сталину: «Не кулака, а трудового крестьянина».

Сталин – Калинину: «А про бедноту забыл? А русских крестьян потерял?»

Калинин – Сталину: «Середняки именно русские, а инородцы?! Бедняки».

Сталин – Калинину: «Ты нынче башкирский президент, а не русский».

Калинин – Сталину: «Это не аргумент, а ругательство».

Но Михаил Иванович не рисковал слишком уж сердить вождя. За ним водились опасные грешки.

После смерти Серго Орджоникидзе, который четыре года возглавлял партийную инквизицию – Центральную контрольную комиссию, – в его архиве нашлись два запечатанных пакета.

Там находились документы царского департамента полиции. В том числе показания Михаила Ивановича Калинина от февраля 1900 года. В протоколе записано: «Будучи вызванным на допрос вследствие поданного мной прошения, желаю дать откровенные показания о своей преступной деятельности». И будущий всесоюзный староста рассказал полиции все, что ему было известно о работе подпольного кружка, в котором он состоял.