Мир за стеной

С мытьем лестницы мальчики провозились до самого обеда, и за это время как отметил Уильям, кто-нибудь из родителей то и дело высовывался из комнаты или кухни, чтобы понаблюдать, как у них продвигается работа.

– У вас все хорошо, – часто спрашивали они.

Уильям поднимал в воздух большой палец правой руки, как бы сигнализируя, что у них все хорошо, и встревоженная родительская голова исчезала в проеме одной из комнат.

Когда оставалось домыть всего три ступеньки. Колин вдруг застонал о том, что он устал и больше мыть не может.

– Тогда иди к маме, – сказал ему раздраженно Уильям. – Она на кухне приготовила сандвичи, и прохладный лимонный чай.

– Ура! Ура! Сандвичи! – крикнул Колин и без особой усталости скорее побежал на кухню, оставив Уильяма домывать лестницу в одиночестве.

– Уил ты идешь обедать, – позвала его мать из кухни.

– Я сейчас закончу и приду, – сказал Уильям, и немного погодя добавил. – Тут немного осталось.

Но он и не думал домывать эти несчастные три ступеньки, его мысли сейчас находились чуть выше их, за дверью чердака ему оставалось лишь дождаться когда со скрипом закроется дверь, ведущая в кухню и тогда он спокойно сможет посмотреть что же в нем такого.

Когда мать ушла, убедившись, что у него все в порядке, он бросил грязную тряпку в ведро, стянул резиновые перчатки, скинул маску и поспешил к двери чердака, которая как ему показалось, даже звала его к себе. Толкнув ее вперед, он осторожно ступил внутрь чердака на пару шагов, и огляделся.

Внутри не было совершенно нечего не обычного, большой старинный шкаф, наполненный до отказа какими-то вещами, пара деревянных кресел с пластмассовыми ручками, старые полки, висевшие когда-то на кухне, но теперь пылились здесь.

На одной из таких полок Уильям заметил что-то блестящее, оно сверкало на солнце и пускало в его сторону «солнечные зайчики». Он протянул руку и скинул пыль с этого предмета, это оказалась обычная дверная ручка, по размерам не больше чайной ложки, покрытая золотом.

Продвигаясь чуть дальше вглубь чердака, он заметил на дальней стене большой гобелен с гербом, на котором была изображена лилия, а под ней он увидел слова на не понятном ему языке. Гобелен был не полным, с правого края не хватало одного куска, и из стены рядом с ним торчал, будто нарочно перевернутый кирпич.