Мертвые и умирающие

Я стоял один одинешенек посреди моря бурлящих предметов и в упор не видел рядом с собой не одного человека. Когда через секунду за стойкой у кассы зазвонил телефон я, откликнувшись на вызов схватил её и закричал что было сил. Но в ответ на мой крик с той стороны отозвались молчанием, не было не хрипов, не шипения, не даже гудков, ничего.

Когда я уже отчаялся из приоткрытой двери подсобного помещения послышались голоса и как мне показалось слегка приглушенный смех. Я так и думал, что это чей-то дурацкий розыгрыш и разозлившись пнул ногой дверь подсобки намереваясь уже обрушится на этих шутников.

Но крошечная комната с ведрами, швабрами и тряпками была совершенно пуста, а голоса как-то отдаленно, отдаваясь вдоль стен гулким эхом звучали из телевизора, что стоял на крошечном столике в дальнем углу.

На экране ведущий, нахмурившись вел репортаж с уже знакомой мне трассы, рядом с ним стояла рыдающая девушка, а из покореженной Хонды спасатели пытались вытащить окровавленное тело.

– Он отвлекся буквально на секунду… попытался меня обогнать… всё произошло так внезапно… – девушка, дрожа всем телом буквально захлебывалась слезами.

– Уберите пожалуйста детей от экранов, эти кадры могут вас шокировать, – невозмутимым тоном продолжил ведущий. – Как утверждают очевидцы, водитель Хонды отвлекся буквально на секунду, но и этого, к сожалению, оказалось достаточно.

Повезли мы, значит, труп невесты

Повезли мы, значит, труп невесты, что окочурилась на днях.

Увидела жениха и на радостях дала дубу, дуреха. Так считай и померла девственницей, не испытав радости плотских утех.

Вот мы везём её, значит, в моей битой «шестерке». Парень значит её, тот которого женить так хотели, и я сам, друг евонный в качестве водителя. До ближайшего села с похоронкой оставалось километров десять как вдруг я гляжу в зеркало заднего и вижу огни красно-синие. Ну думаю приплыли, два бухих мужика везут куда-то мёртвую бабу. Без и суда следствия в асфальт утрамбуют, да так, что никто не найдёт.

Страшно мне стало.

Я влево значит принимаю, и они за мной, я – вправо они туды же. Снижаю скорость, и они тащатся. У своротка на село решил, что сейчас от них оторвёмся, но и тут эти гады за нами повернули. На подъезде к похоронке уж думал отвяжутся, но нет паркуются рядом с нами. Гляжу, а на крыше «четырки» гроб лежит красно-синий, ах ты думаю гробовозка сраная, чтоб тебе пусто было.