Дональд Трамп. Роль и маска. От ведущего реалити-шоу до хозяина Белого дома

Что он намерен совершить, став хозяином Белого дома?

Для Трампа его лозунг «Вновь сделаем Америку великой» – не просто удачная находка для предвыборной агитации, а руководство к действию. В бизнесе он часто и охотно рисковал. Уверился в том, что в конечном итоге всегда добьется своего. Он нажил огромное состояние и создал себе роскошную жизнь, что принесло желанное ощущение психологического комфорта. И в роли президента он не побоится рисковать. И если, круто изменив политику страны в том или ином направлении, сорвет большой куш, то это как раз то, что ему нужно для самоудовлетворения… Но Трамп более прагматичный и гибкий президент, чем Буш.

Он сам еще многое для себя не решил. Но уже показал, что способен нарушить любые устоявшиеся правила и давно принятые нормы. Трамп – человек без твердых убеждений. Самый неидеологический президент. В чем-то либерал, в чем-то консерватор. Если вдуматься, у Трампа руки развязаны. Он никому ничем не обязан.

Ему не сложно на ходу сменить позицию, расширяя пространство для маневра на переговорах с конгрессом или с иностранными лидерами. Во внешней политике он повторяет опыт президента Ричарда Никсона, переступившего через привычные догмы и наладивший отношения с коммунистическим Китаем. Это то, что называется реаль-политик, реальная политика, отказ от всякой идеологии и морали при принятии государственных решений, максимальный прагматизм.

Такую линию с начала 70-х проводили Никсон и его государственный секретарь Генри Киссинджер, который поехал и в Пекин, и в Москву договариваться с теми, кто воспринимался в Америке как враги. В принципе это не так уж дурно. Избегая сантиментов, проще вести себя с такими опасными, изощренными и неуступчивыми партнерами, как Китай. Во внешней политике Ричард Никсон был тверд, прагматичен и холоден.

Дональд Трамп не уступит ему в твердости и прагматизме. Хотя ему, пожалуй, не хватает никсоновской холодности. Во внутренней политике Ричард Никсон был невероятно циничен. Верный продолжатель беспринципных методов итальянца Никколо Макиавелли – даже по меркам американской политической жизни. Способность сочувствовать, сопереживать начисто отсутствовала.