Ельцин

Анатолий Чубайс однажды рассказал журналистам о том, как шло совещание в Кремле по поводу расширения НАТО:

– Какие там варианты обсуждались! Просто волосы дыбом вставали. Пересмотр бюджета, деньги на военно-промышленный комплекс, а также поддержать Федеральную службу безопасности и другие спецслужбы, усилить разведку, мобилизовать экономику, Центральному банку денег напечатать…

И все-таки Ельцин на это не пошел. Чувствовал, что может погубить страну. Аналитикам казалось, что Ельцин постоянно ошибается, все делает не так, как надо.

Но аналитики руководствуются обычной логикой, основываясь на известных им фактах, на анализе ситуации. А у него была совершенно иная логика, основанная на интуиции, а не на изучении деталей.

– Он производил впечатление человека, который не хотел вникать в детали, хотел из всего сразу получить главное, конкретное, – вспоминает генерал армии Андрей Николаев, бывший директор Федеральной пограничной службы. – Он не хотел вникнуть в суть вопроса.

Он хотел получить ответы на тот блок вопросов, который был ему интересен, и извлечь главное звено – то, что он считал важным… Ельцин очень опытный политик.

– Когда я обращался к нему с каким-то делом, он иногда мог сказать: «Ну что, вы сами не можете решить этот вопрос?» – рассказывает Андрей Козырев. – Это означало, что он оставляет себе свободу рук, чтобы потом, в случае неблагоприятного развития событий, иметь возможность сказать: вот я вам доверил, а вы ошиблись. Но мне важно было позвонить и доложить.

Я, по крайней мере, честен: я не взял на себя то, что не должен был брать. А если он хочет оставить себе свободу рук – это его право…

Ельцин быстро принимал решения, но не спешил их обнародовать. Устраивал совещания, выслушивал противоположные мнения, иногда казалось, что он склоняется в сторону тех, с кем в реальности не согласен. Те, кого он в действительности поддерживал, уже готовы были подать в отставку, и тут он объявлял решение, которое для многих становилось неожиданным.

– Он полагался на мнение окружающих его людей? Или как-то сразу понимал: это хорошо, а это плохо? – задал я вопрос Георгию Сатарову.

– Во-первых, он для себя решал, можно ли полагаться на то, что говорит этот человек, или нельзя. Я уверен, что он собирал информацию об окружающих его людях, да ему и стучали на всех. Во-вторых, конечно, у него были собственные представления о том, как надо решать многие проблемы.