Горькая истина

Вскоре, однако подпрапорщик был смещен, и ротным командиром назначен офицер. Во всяком случае «демократические начала» весьма быстро проникали в российскую республиканскую Армию.

Впоследствии А. Ф. Керенский произвел подпрапорщика Кустова в «прапорщики революции».

* * *

Удивительное совпадение[68 - Текст напечатан на позднейшей вклейке в «Записки».]

В Ницце, в августе 1977 года, я лежал в госпитале. Одна из сестер сказала мне, что ее отец русский, что ему 70 лет, и фамилия его Кустов. Кустов? Я попросил спросить ее отца, не служил ли его отец в Императорской Гвардии? Оказалось, что он служил Лейб-гвардии в Московском полку!! Его сын, отец госпитальной сестры, пришел навестить меня в госпиталь.

Он родился в казармах нашего полка (подпрапорщики имели комнату и кухню при ротном помещении). Мы долго и дружески беседовали, и я даже рассказал ему об инциденте, который у меня случился с его отцом ровно 60 лет тому назад.

В августе 1917 года Керенский произвел Кустова в «прапорщики революции».

Вернувшись в свою деревню после демобилизации, где его знали, как «нижнего чина», он проболтался, что, дескать, он «гвардейский офицер». За это его и расстреляли.

Собеседнику моему было тогда 11 лет. Он был кадетом Псковского Кадетского корпуса.

Я служил в Северо-Западной армии генерала Юденича[69 - Николай Николаевич Юденич (1862–1933) – военачальник. Генерал от инфантерии. Участник Первой мировой и гражданской войн. В эмиграции жил во Франции.], и он тоже обретался в отряде Балаховича[70 - Станислав Никодимович Булак-Балахович (1883–1940) – военный и политический деятель.

Участник Первой мировой и гражданской войн. Ротмистр Русской императорской армии, полковник Красной армии, генерал Белой армии, армии Белорусской народной республики и Войска Польского.] в этой же Армии.

Внучка подпрапорщика Кустова пригласила меня в свой дом обедать, где я и познакомился со всем потомством этого незадачливого «гвардейского офицера».

* * *

Обучение новобранцев

Несмотря на мой столь неудачный дебют, я всё же продолжал регулярно ходить в батальон, и обучать мою «литерную роту» новобранцев.

у меня был очень хороший и приличный фельдфебель, отличные унтер-офицеры и занятия шли очень гладко и успешно.

Унтер-офицеры отлично знали свое дело, я ни во что не вмешивался, иногда делал замечания, которые беспрекословно принимались. Изредка я сам производил учение, как бы для контроля. Мужчина создан для военной службы.