Тропами судьбы

Дед Семен как-то отрешенно посмотрел на парня и пошел работать. Через неделю он умер. Смерть Семена потрясла Леонида. И в тот момент он поклялся никогда не притрагиваться к наркотикам.

Беда не приходит одна. Следом наступила еще одна смерть. Умер дед Владимир. Старика хоронили скромно. Богатства в его доме не было. Алименты, что он получал от отца Леонида, шли на алкоголь, табак. Хорошо, что дети старика, Валентина и Николай, работали. Это спасало семью.

Яму вырыли напротив могилы Зинаиды. Соседи и родные пустили слезу ради приличия.

Деда никто не любил, даже близкие и родные.

А вот козла – пьяницу и курильщика жалели все. Животное, потеряв хозяина, металось по поселку. Козел нападал на людей. Леонида он почему-то не трогал. Парень пытался кормить, поить его. Тот отталкивал пищу. А вот увидев в руках парнишки самокрутку, радостно запрыгал. Вдохнул в себя пару раз горький дым и успокоился.

Спиртное козлу не давали, хотели отучить от пагубной привычки. Но ошиблись. Животное стало хиреть, стонать, и однажды его сердце остановилось.

Душа козла устремилась к хозяину.

Эти две смерти крепко врезались в сердце Леонида. Деда Владимира он по-своему любил. Тот, когда выпьет, много рассказывал о себе, своих родных. Брат деда Алексей в революцию 1917 года получил пост наместника всех церквей Северного Кавказа. Отец Алексей был грамотным человеком, много читал, под псевдонимом выпустил несколько книг. Когда установилась советская власть, его не сослали в Сибирь и не расстреляли, как иных священнослужителей.

Алексея Кабанова назначили наркомом просвещения Северного Кавказа. Много добрых начинаний числилось за ним. Он открывал школы в селах и городах, помогал готовить учительские кадры. На работе и сгорел, умер в 1938 году.

Козлу Леонид вырыл в степи могилу и похоронил. Долго сидел он у холмика и тогда же поклялся, что животных не будет обижать и по возможности будет ухаживать за ними. Они, думал юноша, в чем-то намного лучше людей.

С тяжелыми мыслями Леонид пошел к деду Александру.

Бабушка Ирина и Катя топили баню. Сегодня у деда гостил его двоюродный брат Иван Истомин. Старик жил бобылем. Жену он похоронил полгода назад, дети разъехались по стране.

Перед баней взрослые выпили по стопке водки. Стол, как всегда, был завален вкуснятиной: щука, запеченная в русской печи, крольчатина с картошкой, посреди стола красовался пыхтящий самовар.

Леонид нехотя поклевал салат, с трудом осилил миску супа. Настроения не было, и он первым пошел мыться.