Дорога длиною в жизнь. Книга вторая

Наши самолёты могли засеивать облака гранулами сухого льда, жидким азотом и йодистым серебром с помощью пиропатронов. В таком сотрудничестве был двусторонний интерес.

При посадке у нас мы их дозаправляли гранулами сухого льда, а иногда и жидким азотом и даже пиропатронами. К тому же, работая в нашем регионе, особенно над нашей экспериментальной мишенью на земле, они получали результаты нашего контроля за выпадающими осадками. В 1986 году Госкомгидрометом СССР было принято решение переоборудовать на КИАПО (Киевское авиационное производственное объединение) 2 самолета-аэрофотосъемщика АН-30 в самолеты-метеолаборатории для активного воздействия на облака как слоистых и слоисто-дождевых форм, так и на конвективные облака с целью вызывания дополнительных осадков.

Один из них предназначался для Молдавской Службы, а другой – для Днепропетровской военизированной части по искусственному увеличению осадков.

Однако, руководство этой части, уже имея один переоборудованный самолет и связи на КИАПО, решило «прикарманить» и наш самолет.

Пришлось мне лететь в Киев, встречаться с начальником гидрометслужбы Украины и улаживать эту проблему. Я взялся на себя частичные расходы на оборудование самолёта для нашего проекта.

Вот об этом событии и вспоминает Леонид Абрамович Видиборский.

27 или 28 декабря, в канун Нового 1987 года, Леонид Абрамович Диневич посылает меня, «вновь испеченного» командира Кишиневской военизированной части по искусственному увеличению осадков в Киев для решения всех вопросов, связанных с переоборудованием самолета и с его последующей арендой.

29 декабря, в понедельник, я на заводе. Работники некоторых цехов уже начали готовиться к Новому году. С трудом удалось отыскать человека, который открыл мне самолет, чтобы можно было оценить объем выполненных заводом работ и недоработок, которые надо было в срочном порядке устранить, ведь мы должны были получить полностью переоборудованный самолет до 31 декабря 1986 г, иначе неосвоенные деньги вернулись бы обратно в бюджет.

Я должен был подписать акт приема-сдачи переоборудованного самолета, для чего мне под личную ответственность выдали Гербовую печать Службы, которую я должен был хранить как зеницу ока.

Начались долгие переговоры с руководством КИАПО по доработке самолета в установленные сроки, а с командиром летного отряда аэрофотосъемщиков – по аренде самолета и т. п.

Два дня я буквально «висел» на телефонном переговорном пункте на постоянной связи с Л. А.