В бой ради жизни

 – Ё-моё, да где же он?

Егор бросился назад к калитке, ища и зовя Исмагилова.

Исмагилов первым окликнул лейтенанта. Он был на чердаке того злосчастного сарая, где Петренко придушил насильника. На руках по лестнице он ещё ночью забрался туда, прихватив третий автомат, чтобы не быть обузой для своих товарищей.

– Товарищ лейтенант, я здесь. Уходите, я вас прикрою.

– А ну-ка слазь быстро, ишь, чего удумал, чёрт татарский. Я тебя дотащу, ты лёгкий.

– Товарищ лейтенант, у меня гангрена на ногах, ведь до войны я учился на фельдшера и понимаю в этом.

После чего дал очередь по наступавшим немцам.

– Егор Иванович, передайте это маме и моей Зульфие, если вырветесь, – и Исмагилов бросил к ногам лейтенанта неотправленное письмо-треугольник на Родину.

– Прощай, Равиль. Прощай, шайтанушка, – дрогнувшим голосом произнёс Егор и положил «треугольник» в карман гимнастёрки, затем быстро побежал к Петренко и Лидочке, услышав за спиной перемежающуюся стрельбу Исмагилова и атакующих немцев.

Путь в ближайший лес был свободен, и все трое поспешили туда. Теперь приходилось помогать передвигаться Петренко, взяв его под руки. По пути Егор прихватил у убитого немца магазин с патронами к своему автомату. Но самое главное – они снова уходили от погони.

Они уже были в спасительном лесу, когда солдаты стащили с чердака бездыханное тело рядового красноармейца, изрешечённого пулями, и представили его на опознание бывшему пленному майору.

Упустив основных беглецов, преследователи перегруппировались и вновь продолжили погоню, но уже прибегнув к помощи мотоциклов и розыскной овчарки.

Глава 11

В лесу Егор, Николай и Лида немного отдохнули, отдышавшись и полежав немного на пряной траве. После чего лейтенант, как смог, обработал и обмотал рану на ноге Петренко, воспользовавшись Лидиным платком.

– Если бы не Равиль, мы б до леса не дотянули, – тихо произнёс Егор.

– А почему он не пошёл с нами? – спросил Петренко.

– Потому, – и Егор замолк на некоторое время, затем глянул на вопросительно взирающих на него Николая и Лиду и отрывисто произнёс: – Потому что нас спасал. А потом, куда бы он пошёл? У него гангрена началась на простреленных ногах. Ладно, всё, хватит. И не смотрите на меня так, он сам принял это мужественное решение. Это война, и потом, как командир, я не собираюсь перед вами отчитываться за свои действия.