В бой ради жизни

И тут впервые Егор обратил внимание на увесистую сумку с белым крестом посредине, которая висела у немца на ремне через плечо. Егор стащил с офицера сумку и открыл её. Внутри находились медицинские препараты и инструменты. Он быстро развязал немцу руки и подтолкнул его к тяжелораненому бойцу, при этом ткнул его пистолетом, чтобы тот не вздумал бежать.

Немец прекрасно понял, что от него требуют, и начал активно осматривать раненого. И прежде чем приступить к делу, он стал озираться по сторонам. Егор понял, в чём дело, и быстро отыскал его очки.

Первым делом немец вытащил из чехла фляжку со спиртом и заставил Исмагилова отхлебнуть побольше, затем достал специфический медицинский инструмент и после немногих усилий извлёк пулю из верхней части бедра, а рану туго забинтовал. С не меньшим профессионализмом и кажущейся лёгкостью немец извлёк ещё одну пулю из правой ноги, остальные ранения были сквозные. Все раны он обработал специальным раствором и тоже туго забинтовал.

Всё это время Равиль содрогался от неимоверной боли, порой теряя сознание, но ничем не мешал немцу.

Петренко ходил рядом и всматривался в близлежащее пространство, охраняя всех от внезапного нападения.

Егор, сопереживая и морщась, наблюдал за безукоризненными и хладнокровными действиями немца, по-видимому хирурга. Немец постоянно щурил левый глаз, из-за того что левый окуляр очков был весь в трещинах. Он весь взмок, так как был толст и неуклюж. Когда немец закончил, Егор подошёл и поинтересовался у Исмагилова, как тот себя чувствует.

– Ладно тебе, Равиль. Ты ещё скажи, что готов бежать. Ничего, сейчас мы с сержантом соорудим нечто вроде носилок и двинемся дальше, главное – уйти от преследования.

Егор взял у немца фляжку со спиртом и отхлебнул несколько глотков. Утерев рукавом гимнастёрки рот и немного помедлив, он передал немцу фляжку и знаком предложил ему тоже выпить.

– Как зовут? – произнёс Егор.

И видя, что немец внимательно смотрит на него, но при этом ничего не понимает, Егор напряг все свои познания в немецком языке и произнёс:

– Намен, намен.

Немец понял. Он утвердительно закивал и проговорил:

– Фриц. Фриц Вебер.

– Надо ж, Фриц, а я думал, у вас все Гансы, – усмехнулся Егор. – А что? Считаете же вы нас всех Иванами.

– Найн, найн Ганс.