Даат

Уж не помню как он этого добился, но в некоторый момент я написала ему очень откровенное письмо с обоснованиями моего нынешнего нежелания завести себе близкого друга. Он немедленно ответил, что когда видел меня в компании с Пели, я казалась ему совершенно счастливой. Интересно, до сих пор помнит! Восемь лет прошло. Ком тогда пригласил нас с Пели пообедать, и я заметила, что он как-то особенно внимательно меня рассматривает. Когда Пели уехал из Голландии, Ком заявил, что Пели – хороший человек, и жена у него тоже очень симпатичная.

Они встречались все вместе у Таро в гостях, когда тот получал профессорское звание. «У хорошего человека и жена хорошая», – ответила я. Больше эта тема у нас не возникала. А теперь возникла. Совершенно рассвирепев, я написала ему, что Пели является единственным мужчиной в моей жизни и вероятно в мире, который умеет доставлять только радость и никаких проблем, что я совершенно не собираюсь обсуждать эту тему и предлагаю вернуться к спокойному, сиречь бесполому, интеллектуальному общению. Что мы через некоторое время и сделали.

Воспоминания о прекрасном прошлом – дело затяжное, так что когда они подошли к концу, уже стемнело. Заметив, что я так и просидела всё это время перед экраном компьютера, я решила его выключить и ложиться спать. Только сначала почту посмотреть. Письмо от Пели пришло несколько часов назад. Не думай. Открывай. Я открыла.

Он писал, что искал меня все эти годы, и всех общих знакомых расспрашивал, последний раз – Таро, в прошлом месяце. А мои письма из Америки до сих пор хранит в своём компьютере.

Я и забыла, что писала ему оттуда. Ещё он спрашивал, как я живу и чем теперь занимаюсь.

Ну что тут скажешь? Теперь мы целыми днями болтали по интернету, и пламя горело вовсю, как если бы и не угасало вовсе. Удивляюсь, как компьютер не сгорел. По ночам он читал мои книги, а я размышляла о том, что прежний способ лишать его сна нравился мне больше. И чем именно… Но как сказала однажды Татьяна, профессиональный искусствовед, в таких делах самое важное – не перейти тонкую грань между эротикой и порнографией.

Будем стараться.

В какой-то момент он прислал мне две свои фотографии – одну с внуком на руках, другую – в виде белоснежного мраморного Зевса. Внук был такой же рыжий и светящийся, как и он сам, и я мысленно пожелала счастья всем его будущим подружкам. Сам Пели ничуть не изменился, только в бороде появились снежные пряди. Мне понравилось. На второй фотографии лежал обнажённый Зевс в натуральную величину.