«Сталин слезам не верит». Личный дневник 1937-1941

Однако нельзя не признать, что создатель «дневников Берии» был неплохо – для начала 90-х годов – осведомлён о многих реальных деликатных или неблаговидных деталях исторической ситуации в СССР Сталина. Но ряд точных сведений и оценок не изменяет общего низкого качества подделки и её однозначной антиисторичности.

Из «дневников Берии» работы Алана Вильямса Лаврентий Павлович предстаёт перед читателем сластолюбцем, циником и интриганом. При этом Берия работы Вильямса – Мэлори – Дробнова оказывается, естественно, неплохим литератором со своим литературным стилем.

В целом же он оказывается глупцом.

Глупцом потому, что если Наполеон не доверял свои замыслы даже подушке, то Берия – по Вильямсу – доверял бумаге, например, вот что:

«Занимаюсь личным составом. Рафик представил полный отчёт о наших возможностях. Силы специального назначения в составе 300 тысяч человек с опытными командирами, на которых я могу положиться, так как они знают, что если сметут меня, то сметут и их…»

Это якобы написано Берией в Барвихе в ноябре 1952 года и якобы доказывает, что он готовил государственный переворот и убийство Сталина.

Первая якобы дневниковая запись в книге Вильямса начинается так:

«Гагра, июнь 1949 г.

Проснулся с восходом солнца с ощущением бодрости в теле и сильного плотского желания. Черное море, как обычно, чудесно влияло на мой организм. (Даже после вчерашней выпивки голова была совершенно ясной.)…»

Далее якобы Берией описывается часто упоминаемое в антибериевской литературе катание на катере: «Я расхохотался и спросил, как ему нравится моя игрушка (катер.

Затем появляется и «девочка» – якобы «подцепленная» в море некая «известная советская чемпионка по плаванию на дальние дистанции» Людмила.

Якобы Берия в «своём» якобы дневнике пишет о ней так:

«Я притормозил, схватил бинокль и направил на неё. Вот это да! Ну прямо статуэтка, вся золотисто-коричневая в ослепительно-белом купальнике; когда мужчины тянули ее на борт, ягодицы ее торчали, как две спелые сливы…»

«Людмила» осталась, естественно, на ночь и «мы хорошо развлекались, я делал с нею все, что хотел, но она оказалась хорошей ученицей».

Всё это могло бы, возможно, кого-то и убедить. Но вот незадача – изучение ныне полностью изданного (обозначенным тиражом, правда, в 350 экземпляров) Журнала записей лиц, принятых И.В.