Царица Парфии

И Алексион, стоя на помосте и слушая пререкания покупателей, занервничал. Он уже хотел, чтоб его купил именно Карвилий, а не этот, с грязными пальцами.

Наконец сделка завершилась.

Благоговейно пересчитывая монеты, продавец разводил руками на возмущенные возгласы крутившегося рядом покупателя, оставшегося без покупки, всем своим видом показывая, что в произошедшем он не виновен, и, надеясь все же не упустить покупателя, предлагал:

– Не хочет ли господин посмотреть другого мальчика? Он ничем не хуже. И по секрету вам скажу – даже лучше.

При этом губы купца кривила легкая саркастическая полуулыбка, выдававшая его пренебрежение к глупцам-покупателям. Но покупатель, недовольно фыркнув, отошел. Зеваки, каких всегда немало на рынке, смеялись над неудачливым покупателем, отпускали ему вслед скабрезные шуточки.

Этой покупки Карвилий не планировал и поначалу раздумывал, где можно использовать мальчишку. Но Алексион очень скоро стал необходимым. Он был быстр, расторопен в выполнении приказаний. А вскоре еще одна его способность порадовала Карвилия.

Уже на корабле по дороге в Брундизий у одного из рабов, сопровождающих Карвилия, разболелось колено. Оно сильно распухло. Марций почти не мог передвигаться. Каждый шаг доставлял ему боль. Карвилий был обеспокоен. Но помощь пришла с совершенно неожиданной стороны.

– Я знаю, как помочь Марцию, – сказал Алексион, – но мне нужна трава диа-диа.

Карвилий скептически взглянул на мальчика:

– Что за диа-диа?

– Вы, римляне, знаете ее под именем мандрагора.

Карвилий неопределенно качнул головой. Потом подумал: почему бы и нет?

Недаром Гомер писал о Египте: «Каждый в народе там врач, превышающий знаньем глубоким прочих людей». Сам Карвилий, конечно, предпочитал греческих врачей, но для рабов подходит и египтянин.

Видя недоверие в лице Карвилия, Алексион поспешно добавил:

– Жрец в храме богини Исиды вылечил колено моей бабушке.

Вошли в узкую бухту Брундизия. Вдоль длинного мола гавани тихо покачивался лес мачт бесчисленных торговых судов. Берег был так же каменист, как на острове Делос, и так же порос скудной травой. Но дальше, на верхушках холмов, во множестве росли оливковые деревья, темнела зелень стройных кипарисов, и нарядный белый город полукругом обступал бухту.

По приезду в Брундизий они разместились в маленькой гостинице.