Пушкин – имя ратное. Потомки поэта во Второй мировой

Но это и великая ответственность «принадлежать именем к длинному ряду предков…».

По родству Григорий Григорьевич – самый близкий к Пушкину человек. Никто не знает, каким был бы Александр Сергеевич в старости. Правда, однажды поэт изобразил себя в преклонных летах. И теперь, когда я вижу этот пушкинский автопортрет, кажется, что поэт нарисовал не себя, а своего будущего правнука…

Он не отличался словоохотливостью. Зато его разговор, как писал некогда Пушкин, «стоил несколько страниц исторических записок и был бы драгоценен для потомства».

– Григорий Григорьевич, Вы родились в Нарве, а дедушка Александр Александрович Пушкин жил в то время в Москве. Он Вас видел?

– Я деда точно видел, только в… «перевёрнутом виде». Меня младенцем родители привозили ему в Москву напоказ. На белый свет я появился в декабре 1913 года, а он умер в июле 1914-го. Так что встреча состоялась…

Григорий Пушкин – боец Красной Армии.

И дед мой, старый генерал, обрадовался, – это мне матушка рассказывала, – что внука Григорием назвали. Ведь имя наше, родовое. Идёт ещё от основателя фамилии Григория Пушки, жившего в XIV веке.

– Что из детства Вам запомнилось?

– Ну, детство-то, оно долгое и счастливое. Жили мы большой семьей в Лопасне, старинном имении Васильчиковых. Бывший его владелец, генерал-майор Николай Иванович Васильчиков, герой Отечественной войны 1812 года, передал имение своим внучкам, двоюродным теткам отца, сестрам Гончаровым.

В 1915 году, когда уже шла Первая мировая война, сёстры Гончаровы пригласили мою мать к себе. Отец с первых дней войны ушёл на фронт, а ей одной с детьми приходилось в то время несладко.

Нас пятеро было у матери, и все мальчишки. Трое сыновей от первого брака: Фёдор, Николай и Александр Катыбаевы (так принято считать, но с Александром – случай особый: на самом деле – он наш, пушкинской крови!), и двое нас, Пушкиных, – брат Сергей и я, самый младший.

– Какие-то пушкинские рукописи хранились в Вашем доме?

– Почти все документы, письма поэта находились у моего деда. Однажды, при переезде Александр Александрович оставил на временное хранение сундуки с рукописями своего отца у Гончаровых, в Лопасне.