Богини Пушкина. От «златой весны» до «поздней осени»

<…>

…Уезжая он (Анреп)[2 - Полковник Оренбургского уланского полка Роман Романович Анреп, отвергнутый Анной Вульф, дослужился до генерал-майора. Его участь печальна – потеряв рассудок, весной 1830-го заплутал в болотах, где бесславно погиб. С безумцем-генералом, давним знакомцем, сравнивал себя Пушкин в письме к жене: «Коли не утону в луже, подобно Анрепу, буду писать тебе из Яропольца».] сказал, что его возвращение зависит только от меня. Однако же не опасайтесь ничего – я не испытываю к нему никакого чувства; он никак не действует на меня, между тем одно воспоминание о вас вызывает во мне такое волнение!

<…>

Я сильно опасаюсь, что у вас совсем нет любви ко мне; но вы испытываете лишь временные желания, которые хорошо знакомы и многим другим.

<…>

Порвите моё письмо по прочтении, заклинаю вас, я сожгу ваше; знаете ли, я всегда боюсь, что вы найдете мое письмо чересчур нежным, и потому не говорю вам всего, что чувствую.

<…>

Ещё раз прощайте, делаю вам гримасу, так как вы их любите.

Когда-то мы увидимся? До той минуты у меня не будет жизни» (фр.).

А.Н. Вульф – Пушкину

2 июня 1826 г. Малинники

«Наконец-то я получила вчера ваше письмо. Трейер сам принес его мне, и, увидев его, я не могла удержаться от восклицания. Как это так долго вы мне не писали? Как будто это нельзя было сделать из Пскова? – Плохи слабы оправдания, которые вы вечно мне приводите. – Всё, что вы мне говорите об Анрепе, в высшей степени мне не нравится и вдвойне обижает меня, во-первых – предположение, что он сделал больше, нежели поцеловал мне руку, оскорбительно с вашей стороны, а слова: всё равно – того пуще, они обижают и мучат меня в другом отношении – надеюсь, вы достаточно умны, чтобы почувствовать, что вам угодно было этим сказать, что для вас безразлично, до чего мы с ним дошли.

 – Нельзя сказать, чтобы это было деликатно. Вовсе не по его поведению со мной одной заметила я, что он превосходит вас смелостью и бесстыдством, но по его манере обходиться со всеми и вообще по его разговору. Итак нет надежды, что маменька пришлёт за мной, как это прискорбно!

<…>

Лев (Пушкин) пишет мне в том же письме тысячу нежностей, и к великому своему удивлению я нашла также несколько строк от Дельвига, доставивших мне много удовольствия. Мне кажется однако, что вы слегка ревнуете ко Льву. Я нахожу, что Аннета Керн очаровательна, несмотря на свой большой живот, – это выражение вашей сестры.