Вера без любви

– Но какое отношение он имеет к делам церковным? – удивился я.

– Самое прямое. Неужели ты думаешь, что все, что есть у нас, появилось само собой? Теплый дом, одежда, книги, горячая еда каждый день на столе? Думаешь, это все сделано на подношения прихожан? Да большая часть из них – нищие! Или Господь просто так даровал нам это, чтобы мы не пеклись о земном и только служили ему? Ложь! “Посмотрите на полевые лилии, как они растут: ни трудятся, ни прядут; но говорю вам, что и Соломон во всей славе своей не одевался так, как всякая из них…”.

Все это ложь! Нам приходится искать заработок. И поверь, ты не захотел бы трудиться в порту или гнуть спину на поле. Мы с тобой знаем только как просиживать задницы за столом да бить поклоны, пока другие надрываются на тяжелой работе. И выход у нас только один – спонсорство.

– Это как? – я мотнул головой, пытаясь уложить в голове все сказанное братом. Он с таким жаром говорит такие страшные слова… Обвиняет Святое писание во лжи, обвиняет во лжи Господа!

– Если вы хотим делать свою работу, нам необходимы деньги.

И эти деньги нам могут дать только богатые люди, которых немного. Выбирать не приходится. Я знаю, что Арандо не самый благочестивый человек на свете, но благодаря ему мы получаем сытую жизнь. Разумеется, за ответные услуги.

– Но ведь… простые люди – они страдают из-за него!

– Так господь призывает их к смирению, – слова брата прозвучали как-то фальшиво, словно кто-то заставил заучить его эту фразу. Я схватился за голову и с силой выдохнул, надеясь, что вместе с воздухом меня покинет зудящая мысль: кто же заставил Филиппа так говорить и главное – так думать?

– Арандо дает деньги, – продолжил Филипп, – учит их грамотно распределять и тратить, а мы закрываем глаза на некоторые его грехи.

И призываем паству не роптать.

– Филипп, но это же бесчестно! – мне хотелось закричать, волна негодования захлестывала меня подобно морскому прибою. Но вместо прохлады и свежести приносила с собой горячую пульсацию крови в висках и жар на щеках.

– А ты хочешь быть честным? Ты думаешь, что все священники живут так же хорошо, как мы с тобой? Нет, совсем нет! Ты не знаешь, что им приходится терпеть. Хочешь голодать как все, ходить в рубище, мерзнуть в холода? Хочешь с лихорадке и язвах вести мессы и проповедовать смирение и любовь таким же нищим и жалким прихожанам? Я не хочу! Не хочу жить так, как жил раньше…

– Филипп… – я почти не разобрал сказанных им слов, в голове гудело и стучало.