Его море

Потому, наверное, его мозг понемногу принимает тот факт, что мысли, и, возможно, всю свою жизнь теперь придется делить с кем-то эфемерным. Это так сильно раздражает, что Анис хочет на время выйти из своего тела и оставить его чужому голосу.

– Отдать свое тело? – Шепчет, едва шевеля губами. – Может, ты демон?

– Что? – Искренне удивляюсь, не понимая, как до такого вообще можно было додуматься. – Я же не управляю твоим телом. Я всего лишь наблюдатель, которому немного скучно здесь, – еле слышно. – У себя.

– А теперь ты говоришь, как Бог и это тоже меня пугает.

– Хватит придумывать. Я не Бог, не демон, не внутренний голос и не твоя совесть. Просто прими как должное то, что я есть. Секунду назад у тебя это почти получилось.

– Я правда сумасшедший.

Попробуй сейчас кто-нибудь убедить Аниса в обратном, и у него ничего не получится – сложно верить во что-то, когда сам убедил себя в обратном. Нет в этом мире людей, которые слышат голоса в своей голове, будучи абсолютно здоровыми. Но есть те, кто умело скрывает это.

Кстати, да.

– Кто-то выключил радио, пока нас не было.

– Не нагнетай! – Тихо, но раздраженно выдавливает Анис сквозь стиснутые зубы. – Займись своими делами! Они же у тебя есть?

Он удивителен. Его страх, грозивший перейти в панику, свернул с намечено пути и превратился в ненависть, а затем остыл до легкого раздражения. Такое ощущение, что Анис идет по давно проторенному пути, даже не замечая этого.

Закончив препираться со мной, он ищет Глеба. Сейчас, более или менее придя в себя, он чувствует некую неловкость от того, какой спектакль недавно разыграл.

Анис даже не думает говорить правду и заранее придумывает правдоподобную ложь. И если хоть кто-то считает, что врать – это всегда плохо, а мир готов принять любого человека таким, какой он есть на самом деле, то пусть вспомнит о силе общественного мнения, когда оно основано на страхе или отсутствии желания познавать и принимать.

Глеб сам находит Аниса. Протягивает ему кружку с кипяченой водой, на дне которой то ли хлебные крошки, то ли мелкая накипь, но это не имеет значения, когда есть проблема посерьезней.

– Подышал?

Кажется, это все-таки накипь. Мелкая крошка наждачкой проходится по небу и оседает на корне языка неприятным зудом. Автосервису давно пора обзавестись куллером, но тогда запустится цепная реакция и рано или поздно кто-то все же решит починить радио.

– Ага, подышал.

Глеб – детина, и потому его хлопок по плечу отдается легкой болью.