На Бородинском поле

Глинка)

На следующий день, 25 августа, обе армии деятельно завершали приготовления к сражению. Наполеон решил порадовать приближённых и войска своей Старой гвардии[16 - Лучшие, отборные войска Великой армии. Многие солдаты Старой гвардии помнили Наполеона ещё простым офицером.] зрелищем портрета своего маленького сына – короля Римского, только что полученного им из Парижа. Наследник великой Империи, двухлетний мальчик, продолжатель дела отца… Его светловолосая головка, изображённая одним из прославленных портретистов эпохи, вызывала умиление старых воинов, прошедших с Наполеоном многие битвы.

В русском стане после полудня было замечено общее оживление. По фронту войск пронесли чудотворную древнюю икону Смоленской Божией Матери, спасённую из горевшего Смоленска. Всё духовенство, следовавшее с армией, в парадных облачениях шествовало крестным ходом вдоль русских позиций. Перед святым образом служили молебны. Первым к образу покровительницы России, опустившись на колени, приложился М.И. Кутузов. За ним – офицеры Главного штаба, и затем «сама собою, по влечению сердца, 100-тысячная армия падала на колени и припадала челом к земле, которую готова была упоить до сытости своею кровью», – писал Ф.

Затем главнокомандующий говорил с солдатами. Он, как всегда, обращался к ним с простыми и понятными каждому словами, напоминая о долге каждого православного и каждого истинного сына отечества – все силы и даже жизнь отдать за родную землю. «Надеюсь на вас. Бог вам поможет!» – завершил свою речь М.

В армии неприятеля, во всяком случае, во французских её частях, большинство солдат и офицеров были атеистами. Им поклонение русских образу Богоматери казалось глупостью и варварством. Благочестие и патриотизм, к которому призывали солдат православные священники в своих проповедях и М.И. Кутузов в своей речи, представителям «просвещённой» Европы виделись «примитивными добродетелями грубых народов, находящихся ещё во власти ощущений». (Ф.П. де Сегюр) Однако, время показало, что дух русского солдата, разившего врагов во имя святой своей веры и православного царя, сильнее и могущественнее веры солдат Великой армии, сражавшихся за императора Наполеона и его маленького сына.

Странно, но никто из насмехавшихся над «легковерием» православных «идолопоклонников» не заметил, что сами они в тот день тоже поклонялись некоему образу – портрету короля Римского. И вот он-то должен был сиять им «символом надежды», вдохновлять на покорение чужой земли.