Малоярославецкий уезд в конце XV–XVIII в.: Историко-географическое исследование

Правда, дочь князя Михаила была уже замужем, а в приданое земель московские князья не давали. С другой стороны, ее муж был, вероятно, служебным князем, т.е. земли из Московского княжества после передачи их Анастасии не уходили. Но все же Ивану III важно было сохранить удел в целом и, возможно, – уничтожить всякую память о существовании владетельных прав на него верейского князя.

9. Изменены и значительно усилены в сторону подчеркнуто большого доверия к великому князю заключительные статьи грамоты.

а) появилась новая статья: “А опрочь того, что ни останется после моего живота моеи казны, и то все господинъ мои, князь велики, роздастъ по моеи души”. Можно предположить, что великий князь таким образом позаботился, чтобы не было недоразумений в установлении владельца имущества, возможно, забытого верейским князем;

б) значительно усилена статья, называющая Ивана III душеприказчиком верейского князя. Вместо: “А приказываю душу своему господину и осподарю, великому князю Ивану Васильевичу всея Руси” написано: “А приказываю душу свою помянути, и долг заплатити, и все розправити по своем животе своему господину и осподарю великому князю Ивану Васильевичу всея Руси, положил есми о всем на бозе да на нем, на своем господине”;

в) появилась новая статья: “А где ми что долгу дати, ино тому список за своею печатью и за подписью дьяка моего”.

К сожалению, не сохранился другой список, также упоминаемый в духовной, причем во всех трех ее вариантах. Это список вещей, передаваемых верейским князем сыну Василию (находившемуся уже несколько лет в изгнании). Согласно духовной, в то время, когда Василий и его жена еще находились при своем отце, он “подавал” им некие вещи, которые теперь хотел им же и вернуть. Несмотря на такую оговорку, вряд ли опальный Василий Михайлович мог что-либо получить из отцовского наследства.

В заключение разбора формуляра духовной грамоты князя Михаила Андреевича верейского, необходимо упомянуть несохранившиеся до наших дней две печати, которыми был заверен последний, третий ее вариант. Вероятно, это были печати самого верейского князя: черновосковая, прикладная с изображением женщины с мечом (как и сохранившиеся в прикладных к духовной грамоте списках), и митрополита Геронтия, подписавшего утвержденный третий экземпляр духовной.