Намек. Архивный шифр

Десять смет датированы началом двадцатых годов прошлого века, ещё четыре – серединой сороковых. Подписаны, соответственно, двумя подрядчиками.

– А что масонского в строительных сметах? – удивился Николай.

– На первый взгляд, ничего. Но документ странный. Ты представь себе. Обыкновенные жилые дома. Заказчики не указаны. Для чего-то сметы подшиты вместе. Что их объединило?

Николай пожал плечами. Дело ясное, какая тут загадка?

– Все дома строили для семейства Листовых.

– Четырнадцать домов?! – воскликнул Алексей Кондратьевич.

 – Листовы – богатый род, но не до такой же степени… Нет-нет, мне и в голову не пришло. Это надо быть Юсуповыми!.. Я рассуждал иначе. Допустим, подрядчик вёл учёт для себя. Но каким образом папка со сметами оказалась в архиве действительного статского советника, служившего по Министерству юстиции? Никаких ведомств по строению он никогда не возглавлял даже вследствие какой-нибудь курьёзной оказии – это я уж успел понять из содержимого его архива. Я из чистого крючкотворства стал внимательно разбирать сметы.

– Вы что, нашли тайные знаки? – спросил Николай нетерпеливо.

– Ни единого. Совсем другое! Кое-где приложены размеры помещений, ну и сколько отделочных материалов пошло. Это ведь по моей специальности, и я заметил несоответствие общих размеров дома сумме размеров отдельных помещений – естественно, с учётом толщины стен. Предположил тайные комнаты и вообще тайники. Раз такое дело, воспользовался разрешением Игнатия Фёдоровича делать с документами, что мне вздумается, и забрал папку с собой.

Извольский поднял документы Комиссии для строения города Москвы, которая руководила всем послепожарным строительством в городе в десятых – двадцатых годах прошлого века. Изучил тогдашние цены на разные строительные и отделочные материалы и обнаружил, что сметы завышены процентов на двадцать. Даже с учётом секретных помещений завышены. Стало быть, или подрядчик водил за нос заказчика, или материал был особенный.

За разъяснениями молодой человек, разумеется, обратился к хозяину архива, правдиво сославшись на трудности систематизации.

Алексей протянул Листову найденный документ.

Хозяин взял папку, легко поднялся из кресла и подошёл к окну в том месте, где был промежуток между гардиной и рамой. Подставив бумаги к свету и приложив к глазам пенсне, перелистал.

– Это не моё. Это принадлежало моему покойному сыну… – сказал Листов и медленно вернулся к своему креслу. – Моего сына скоро тридцать лет как нет в живых.