Намек. Архивный шифр

– Значит, для проветривания окно не требовалось, верно?

Алексей Кондратьевич вроде как спросил, но ответа он явно не ждал.

– Следовательно, окно – элемент ритуала, – продолжал он беседу с самим собой. – А иначе – зачем? Иначе – сделать ложное – и всё… Требовалось, чтобы в нужный момент обязательно проник свет. А сторона здесь… Ну конечно! Восточная! Закрывали, должно быть, снаружи. Потом поищем, есть ли ставни.

Тут фонарик, который, по наблюдениям Николая, горел уже не так ярко, как вначале, и вовсе стал подслеповато помаргивать.

– Эх, продавец-то меня обманул: ненадолго хватило батареи. Жаль! Нужно было взять с собой ещё и керосиновую лампу. Да неохота: всё керосином провоняет, – сетовал Алексей Кондратьевич. – Жаль, не полностью осмотрели дом. Впрочем, время всё равно позднее.

Тут фонарик погас, а затем свет в нём затеплился вновь, но едва-едва.

– Выключи! – распорядился Алексей Кондратьевич.

Николай на ощупь передвинул рычажок.

– Куплю побольше батарей в запас, – решил Алексей Кондратьевич.

Перспектива возвращаться в полной темноте не слишком радовала, но Николай хорошо запомнил и каждое из обследованных помещений, и маршрут в целом. Впрочем, вышло проще. Алексей Кондратьевич распорядился снова включить фонарик, объяснив, что батарея за время отдыха накопила ещё немного заряда. Перешли в соседнее помещение, где в окно проникал слабый уличный свет. Так и добрались до выхода, то включая фонарик, то давая ему отдых.

На крыльце Николай вдохнул всей грудью воздух старого сада.

Алексей Кондратьевич возился с замком, навешивая на дверь, чтобы создать впечатление, будто тот заперт.

– Повезло нам, что воришки уже вскрыли замок. Иначе пришлось бы сбивать, – сказал он. – Но интересно, что ценного они сумели раздобыть.

Осмотрительно ступая вдоль стены, Алексей Кондратьевич дошёл до того места, где, по его расчётам, находилось окошко «чёрной храмины».

– Есть! Ставни, видно, сгнили, или бродяги сорвали их для костра, но петли на месте. Окно закрывалось ставнями снаружи. А другие?

Он медленно двинулся назад, наклоняясь к каждому проёму в цоколе.

– Нету. Нету. А тут? Ага! Стекло разбито и вставлена доска, – бормотал Алексей Кондратьевич.