Танковая бойня под Прохоровкой. Эсэсовцы в огне

Пыль облепила солдат, словно рабочих цементной фабрики, проникала в мельчайшие складки кожи, забивала поры, смешивалась с потом, образуя слизистую кашу, натирала шею на воротнике рубашки, разъедала глаза, от нее распухали губы, пересыхало горло.

– Банда свиней! – Хриплый крик дополнили ругательства, повисшие в пыли, отразились от нее и заглохли под лязгом гусениц. Марширующая колонна приняла вправо, чтобы выйти из облака пыли, поднимаемого танками.

– Вот собаки! Мы, пехотинцы, должны принимать вправо, чтобы господа могли проехать! – Даже Ханс рассердился.

Куно вышел из колонны и показал пальцем на брюки:

– Надо отлить.

Камбала глянул на него и усмехнулся:

– Пару капель?

Они отстали от колонны, и Ханс начал ругаться:

– Отливайте на ходу, вы, недоноски!

Взгляд Куно был усталым и пустым, а Камбала, не понимая, открыл рот. Блондин ухмыльнулся, хотел что-то сказать, но закашлялся:

– Старые пехотинцы… кхе-кхе…

– Старые? – проворчал Эрнст, сомневающимся взглядом смерил Блондина. Но тот не дал себя поправить и сказал поучительно:

– Старые пехотинцы ссали на бегу.

– Можешь сразу в штаны, в такую жару быстро высохнет, – снова желчно заметил Эрнст.

– Именно так, – не обращая на него внимания, продолжал Блондин. – Что самое главное – не выбиваться из ритма марша, не останавливаться и не отставать. Беречь силы. Равномерно, упрямо, в одном и том же ритме. Это особенно важно, если приходится идти три или шесть часов.

Он снова закашлялся. В горле пересохло, слюны не было. Рот склеило, словно клейстером.

– Прежде всего надо держать язык за зубами, – проворчал Эрнст. – Тогда он не пересохнет и жажда не будет мучить.

Жажда – пить…

К жаре и пыли прибавилась жажда.

Они маршировали молча, даже ругаться перестали. Монотонно переставляли ноги, тупо глядя в штурмовое снаряжение впереди идущего. Карабин давил плечо и с каждым километром становился все тяжелее. Ремень от коробок с пулеметными лентами до крови натер плечи и шею.

Только не думать. Только не думать об этом: пивном садике, «холодной блондинке» с прекрасным «белым фельдфебелем»[9 - «Холодная блондинка с белым фельдфебелем» – немецкое образное название бокала холодного пива с высокой белой пеной. – Прим. пер.]. От этого в горле пересыхает еще сильнее. От глотка горло болит как при ангине.